ОГЛАВЛЕНИЕ:
Почта редакции сайта:
sh05memory@yandex.ru

Обновление сайта
Пн 30 января 2017 12:31
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Новые материалы:
Война глазами детей. Григорьева -Мартюшева Е.С.
Комментарий к фотографии учителей
Терез Иван Игнатьевич;
Война глазами детей. Валялкин В.М.
Война глазами детей. Диденко(Гладкина) В.С.
Война глазами детей. Терез И.И.
Воспоминания выпускницы 1956 г. Винокуровой Н.
Воспоминания выпускницы 1956 г. Жирновой Н.
Вечер встречи, 30 лет выпуску 1986 г.

⇑ВВЕРХ⇑⇑ Выпуски 1968-69 г.г.⇑

В помощь нашим корреспондентам

Вы тоже можете создать свою страницу на нашем школьном сайте. Всю корреспонденцию, которую Вы хотите разместить на Вашей странице сайта, направляйте по электронной почте sh05memory@yandex.ru. Фотографии нужно пересылать в оцифрованном виде. Оцифровка производится путем сканирования или фотографирования. Текстовый материал можно пересылать также по e-mail в любом, доступном Вам формате.

Ш К О Л А № 5



г. Луга, Ленинградская обл.



В О С П О М И Н А Н И Я


1947 год. Построенное за одно лето здание средней школы №5
         Из истории 5 средней школы
Летом 1947г. за железной дорогой стали достраивать корпус предвоенной кондитерской фабрики, приспособив ее под здание школы №5. Вместе со строителями работали, помогая, и родители учащихся. Стройка шла очень быстро, но стройматериал был сырой, что вскоре сказалось на качестве здания. Трещали стены – ставили подпорки, обваливались деревянные потолки – ставили подпорки. Школа была большой. И в ней в две смены учились1200-1500 человек. В каждом классе было по 35-40 учеников.
Долго и упорно, с выездом различных комиссий решился вопрос о строительстве новой школы.
В ходе строительства школа была временно переведена в освободившееся здание школы №2 на пр. Володарского. При активном участии и контроле со стороны директоров школы сначала Рудакова Владимира Карповича, а, в дальнейшем, Ермилова Геннадия Павловича школа была построена по новому проекту того времени с кабинетной системой, физкультурным и актовым залом, библиотекой и большой столовой. Но внутри школы пришлось еще много обустраивать классным руководителям с привлечением родительского актива.
Кузнецова Н.С.

Кузнецова Нина Степановна
Учитель истории
 

   Из истории 5 семилетней школы
Расположена на пр.Кирова в двух помещениях ( потом там раполагалась ШРМ, теперь школа искусств) . С 1945 года – работала.*) Первый зав. школы – Ямся Хельма Михайловна. По возвращении с фронта мужа ( ст.лейтенанта-политрука) Колобова Леонида Михайловича передала ему директорство.
Колобов Л.М. был очень строгим, внимательным к себе и окружающим. Носил военную форму на протяжении многих лет.

Лето 1947 г., семилетняя школа №5 еще на пр. Кирова▲
3 ряд (дальний) слева направо: Дмитриева В.П., Полозова З.И., Михайлов А.М., Иванова К.Т., Николаева Н.С.
2 ряд: Рачинский Е.В., Тимофеева Л.М., Николаев П.Н., Киндюк В.А., Бандуровская Е.И., Иванова (см. Резвякова Римма), Тышко Э.А.
1 ряд (сидят): Исаева Н.И., Федорова З.Ф., Колобов Л.Н., Александрова Е.Ф., Клименко М.Г., Полозова П.М.
Долго и упорно готовили наших ребят на демонстрации. Это был своеобразный смотр школ. Каждый год их оформление менялось. При физкультурнике Александре Владимировиче Блюме все демонстрации сопровождались физкультурными выступлениями.▼

При Борисе Васильевиче Степанове в оформлении была социальная направленность государства и школы. 7 ноября 1959 г. В первых рядах семиклассники В.Гончар, Л.Борискина, Л.Карелина и ...▼

1947 г., семилетняя школа №5 на Смоленской улице.▲
3 ряд (стоят) слева направо: Киндюк В.А., Колобов, Тэтер Е.И., Копотина Е.В., Колобова Х.М., Тимофеева Л.М., Васильев В.В., Васильева А.Т.
2 ряд: Николаева Н.С., Попкова М.Н., Волкова В.П., Тимофеева М.П., Иванова К.Т., Чучкова В.П.
1 ряд (сидят): Бриченок В.Ф., Васильева В.И., Александрова Е.Ф., Дубровин М.И., Федорова И.Ф., Клименко М.Г.
Слет у озера Омчино.(Два фото справа)
На верхнем фото видны палатки.
На нижнем фото главный повар Корнилова и ее помощник Емельянова (Люда Корнилова: «Я думаю, что это 7класс, очередной туристический слет. Справа с ложкой - Наташа Романихина. Она затерялась где-то в бывшей Югославии) , не торопясь и весело разговаривая, готовят обед. Они не замечают, с каким нетерпением ждут его Иванов Сергей, Александров Василий и ст. пионервожатая Людмила Ивановна (Голубева). В лагере на побережье озера Омчино решили работать на с/х работах в дер. Голубково. Где много работали и сами варили пищу в котлах.
7 ноября 1971 г. Впереди Кузнецова Н.С., Рудаков В.К. и Некрасова Г.П.▼



        д. Голубково, лето 1956 г.
Ежегодно ребята по месяцу работали в деревне. Начали мы с д. Голубково, где председателем был Ополченный. Вначале жили в палатках*, а потом в школе. Вспоминаю: Ополченный приходил к нам почти каждый день, т.к. приходил к нам и его сын. Работали дружно, задорно. День начинали с утренней зарядки. Работали до двух часов и, в основном, на помидорах, а впоследствии на ягодах (клубнике и смородине). Возвращались домой загорелыми, поправившимися и им дарили по корзиночке ягод. Питались бесплатно.
*В 1959 и 1960 г.г. мы жили в сарае (см. фото слева) прим. Чигиря Н.А.

        Кабинет истории в новой школе.

Впоследствии наша дружина стала называться дружиной имени Кондратьева. В годы войны Саша Кондратьев за связь с партизанами был повешен на территории города и там же захоронен. В дальнейшем при активном участии Виктора Ефимовича Невского, пионеров и родительского актива он был перезахоронен на полигонское кладбище.

Первым директором (около года) была Ямса Хельма Михайловна. Ее муж, Колобов Леонид Михайлович, был на войне политруком. По образованию – историк и после комиссации из армии возвратился в школу и стал ее директором. Рядом с ней ее сын-Слава, который всегда был с учениками. На снимке Хельма Михайловна с сыном и учениками, середина 1946 г.

В школе работала и Елена Викторовна Копотина. Она очень любила учеников, свою работу и была депутатом Областного совета депутатов. Ее в Луге знали все, и она стремилась помочь и помогала в учебе. Работала преподавателем русского языка и литературы в офицерской школе. Была всегда с прической и всегда носила туфли на каблуках. Жила ближе к реке Луге, и после занятий в офицерской школе (а первые годы она была в здании 5-й школы)ее всегда провожал домой майор. О ней в рассказе «Тайна» писал ее ученик Борис Рощин. И вдруг мы узнаем, что Елена Викторовна в тяжелом состоянии после сердечного приступа лежит в больнице. Мы быстро собрали деньги, и я пошла к ней с конфетами и фруктами проведать. Она только плакала и говорила, что ничего не надо. Оказывается, узнали, что она дворянка по происхождению, но в автобиографии она это скрыла. Ее из депутатов выгнали, а она вскоре умерла. Гроб ее до кладбища большую часть несли на руках, и у меня создалось впечатление, что ее хоронила вся Луга.

Не могу не сказать об этих двух ученицах. Это Нина Чаплыгина (жена главного педиатра города и района Валентина Васильевича Федорова) и Зина Федорова. Нина Чаплыгина (Федорова) детский врач, три раза избиралась от Луги делегатом Верховного Совета, а Зина окончила институт в Ленинграде, училась вместе с директором «Белкозина» Чечеткиным. На его предложение остаться в Луге отказалась и сейчас работает в Чебоксарах. Они дружат всю жизнь и на праздники обмениваются письмами и поздравлениями, а два года назад была в Луге после юбилейной встречи в Питере с однокурсниками.

Дейч Мария Лазаревна преподавала уроки музыки Она вела постоянно занятия с хорами учеников и учителей школы. Одновременно с лучшими учениками участвовала в областных смотрах. Трижды получала награды за 1–е место. Многое сделал для этого и директор школы Борис Васильевич Степанов, который сам отлично пел, был артистически красивым и потому в школе и городе пользовался очень большим авторитетом.

Летом у нас был пионерлагерь при школе. Начинался с пионерской линейки. На площадке была сцена, на которой выступали с концертами, но ездили иногда в Толмачево, а там на пароходе катались по реке Луге. Там была пароходная пристань. Всех очаровывали ее берега. На пароходе всегда были танцы и выступления. В организации лагеря нам помогали шефы: клуб тигельного з-да, АТП и в/ч.

Классным руководителем была один год и то в 10-м классе. Вначале чтобы я ни говорила, они молчали, но ничего не делали. И, видя, что у меня ничего не получается, я дала им последнее задание, проходившее на уровне области. Предложила им тему о будущей электрификации страны. Они эту игру выиграли, работали и материал собирали сами, и в результате получили несколько дней пребывания в Ленинграде. Спали в школе на физтюфяках*, но зато они многое увидали и услышали. Были на встрече с писателями в Таврическом дворце. Их было очень много. С опозданием приехал и из Италии Михалков ( в голубом костюме). На память была фотография с писателем Матвеевым, написавшим книгу «Семнадцатилетние». Обедали в столовой Таврического дворца. По радио выступали и рассказывали о работе в классе. По телевидению выступала с песнями Наташа Винокурова. А потом она получила до восьмисот и больше писем от ставших ее поклонниками зрителей. Ходили бесплатно по музеям и даже в золотую кладовую Эрмитажа. Для всех них - это незабываемо! Эта поездка сдружила ребят еще больше, и они долго встречались ежегодно в Луге, хотя большинство из них живут и работают в Питере. Ребята очень умные и были и есть.
*физтюфяки – гимнастические маты

Вот и после этой встречи прошло уже больше 40 лет. И нет генерала Жени Махросенкова, о смерти которого я узнала из газеты «Красная звезда». Убит в мирное время в тот же год, что и телеведущий Листьев. Не стало Бориса Рощина*. Об остальных я не знаю. Красивые, умные, но жизнь непредсказуема.
*Б.Рощин- журналист,писатель

Демонстрация 1 Мая 1975 г. на площади у ДК. Третий слева Гулевский Ю.

1 Мая 1955 г. Вторая слева Карпова Н., третья слева Иванова Л., четвертая Кимля Н. (?) - ученицы 10А. Справа доска почета и административное здание на углу пр. Кирова и пер. Связи.

1 Мая 1955 г. Директор Виноградов А.П., третья слева Голубева Л.И. - ученица 10А. Справа здание Госбанка и горбиблиотеки.
Учителя физкультуры.
Школа славилась и учителями физкультуры. Александр Владимирович Блюм начинал подготовку к праздникам 1 Мая и 7 ноября за месяц и приходил к ученикам за час до уроков. На демонстрациях или парадах показывали свой строй, физические упражнения и всегда новое оформление. Все они были не только учителями физкультуры, но и заботились о своих учениках, оказывая им поддержку в жизни. Они все были такие, т.к. в школе мужчин было мало, но при этом я особенно хочу отметить Алексея Ивановича Чигиря. В нашей школе учился его сын, Николай Алексеевич, который сейчас ведет большую работу по сбору и оформлению материала из прошлого школы.
2012 год
*) По вспоминаниям Диденко (Гладкиной) Тамары Семеновны школа №5 стала работать с апреля 1944г., она в ней окончила 4-ый класс.

Воспоминания Н.С.Кузнецовой о военном и послевоенном времени
Много трудностей было и в моей жизни. Об одном из таких периодов я бы хотела рассказать.
... Июнь 1941 года. Я только окончила 9 классов. Но вместо весёлых каникул - наполненные ужасом дни. Под руководством нашего классного руководителя Ф.А. Корнева1 и командира воинской части мы рыли окопы и помогали военным оборудовать позиции для установки орудий на дальних подступах к Луге - в районе деревни Смерди и Киевского шоссе. Работали ночью, так как днём бомбили. Спали тоже днём в деревенских сараях на траве или соломе. А немцы, когда налетали, сбрасывали не только бомбы, но и листовки, обещая нам свободу в обмен на добровольный переход на сторону фашистов.
    Через 37 дней нас привезли в Лугу до узкоколейки. Город обстреливали со всех сторон, магазины стояли с открытыми дверями. Не успела я опомниться, как приехал отец на машине М.Г. Кустова2. Папа был в отряде МП ВО. Он потребовал немедленного нашего отъезда. Ещё раньше все наши вещи мама и средняя сестра Зоя собрали в сундук и закопали. У нас остался только чемодан с грязным бельем и ничего больше. Несмотря на протесты, нас посадили в машину и увезли. Доехали до Толмачёва. Там с трудом успели в вагон отходящего поезда, он был последним. Ехали на восток. В конечном итоге остановились в Чусовой. Оттуда на повозке добрались до деревни Борисово. Спали в избе на полу: из двух простыней, набитых травой, сделали матрас. Так началась наша жизнь в эвакуации.     Уже через день я пошла в огородную бригаду на разборку овощей. Но взять оттуда что-нибудь родным, а оставались ещё две сестры, было нельзя, в течение двух месяцев всех эвакуированных проверяли парткомиссии. Когда проверка закончилась, нас перевезли в деревню Остров. Там было значительно лучше: спали не на полу, а на деревянных полатях, на которые мы стелили свои простыни. Мать со старичком возила сено и зарабатывала по одному рублю на трудодень. Это было очень мало. Однажды на поле мы нашли кучу замёрзшей свёклы. Вот было счастье! Свёклу тушили в печке и ели.
    Прошло два года. Мать устроила меня в интернат в Чусовой (см. фото справа), где я окончила 10 класс. Там к чаю давали по ложечке сахарного песку, но я его не ела - копила для родных, которые оставались в деревне. Чернила мы готовили из пороха, разводили в воде, они были зеленого цвета, а писать было не на чем: писали на газете между строк.
На фото справа Нина Степановна во втором ряду вторая слева. Фотография сделана предположительно в 1942-43 г.г.
     Со временем нас нашёл отец. Он был в Гороховецких лагерях и забрал туда всю семью. Жили они в избах-землянках, окна были у самой земли. Одна землянка на две семьи. Всего было около семи таких штабных землянок. А я уехала в Пермь3, поступила на историко-филологический факультет Ленинградского университета и проучилась там 2 курса. Иногда навещала своих, покупала билет до ст. Мулино и, не имея на руках пропуска, шла к вагонам с солдатами и просила довезти с собой до ст. Мулино. И это было вполне безопасно по тем временам.
    После войны отец был комиссован. Мы возвратились в Лугу. Центр города был пустым. Остались одни окраины. Мы жили в мезонине. С одной стороны, хорошо, а с другой - проблемы: надо было топить печь, а сухих дров нет. Отец с матерью ездили на полигон за корнями деревьев. В лесу было чисто: ни куста, ни ветки. Нам ещё повезло, а те, у кого дома были сожжены, жили в сараях или землянках. А вот вещи наши пропали: кто-то их откопал.
Но самым большим огорчением для меня была невозможность продолжать учёбу в университете, хотя он к тому времени возвратился в Ленинград. Но когда мне удалось устроиться в школу № 5 пионервожатой, я тут же подала документы на историческое отделение педагогического института, которое окончила за один год.
На фото справа Нина Степановна во втором ряду третья слева. Снимок сделан летом 1947г. в день сдачи последнего госэкзамена по истории СССР

    Моя работа в пятой школе началась 1 февраля 1946 года и продолжалась 37 лет. И здесь были свои трудности, но переносить их помогали оптимизм, стремление к лучшему и молодёжь, которая все эти годы была рядом. Помню, проводили школьный вечер. Директор4 - в военной форме: другой одежды, видимо, не было. На столах - чай, овсяная каша и кусочек хлеба. Но было празднично и весело.
Как и все, ездили летом в колхоз помогать с уборкой урожая. Жили в деревне Голубково сначала в палатках, потом в школьном помещении. Постепенно жизнь наладилась, а пережитые трудности ушли в прошлое, но они все равно не забываются.
Так пусть моё повествование поможет выстоять и не сломиться тем, кому сейчас тяжело.
Ноябрь 1949 г. 5 семилетняя школа. Участники постановки пьесы «Красный галстук» Михалкова : Пинский, Цибуля, Николаева, Заводчикова, Степанов, Васильев, Кирьянов, Ермолов.Фото из архива Кузнецовой Н.С.

1) Корнев Феофил Александрович – учитель математики, с 1956 г. директор 1-ой школы г. Луги (прим. ред.)
2) Михаил Григорьевич Кустов - председатель Лужского горсовета (прим. ред.)
3) В то время г. Молотов (прим. ред.)
4) Колобов Леонид Николаевич – директор школы по август 1947 г.
Дубровин Марк Иович – директор школы с 1947г. по 1954 г. (прим. ред.)
2013 год



Дубровин Марк Иович
Учитель математики, директор школы с 1947 г. по 1954 г. 

Материал предоставила Ирина Марковна Дубровина

Фотография на последнем курсе института(?)
Дубровин стоит крайний слева.

Послевоенная фотография 1945-46 г.г.

Дубровин со школьным завхозом Валериевым Николаем ... осматривают школьный сад.

Дубровин со своим другом, завучем 1(?) школы.(См. фотографию 1945-46г.г.)


Дубровины дома после работы.

?,Акимова Р.И.,Дубровин М.И.,?,?,Николаева Н.С.

Банкет в честь первого выпуска десятилетки в 1954г.

первый ряд:Николаева Н.С.,?,Дубровин М.И.,?
второй ряд:Рудакова Е.Ф.,?,?,?
третий ряд:?,?,Копотина Е.В.

1 Мая 1953-54г.г.
первый ряд:Дубровин М.И.,Копотина Е.В.,?,?,?
второй ряд:Степанов Б.В.,?,Попкова М.Н.,?,Николаева Н.С.
третий ряд:?,Рудакова Е.Ф.,?,?..

Воспоминания об отце.
Папа родился в Белоруссии, окончил педагогический институт им. Герцена в Ленинграде. До войны работал директором 2-ой школы в г.Луге.
В период с 1947г. по 1954г. папа был директором школы №5, а в дальнейшем, по 1957г., учителем математики. Мы жили в двухкомнатной квартире при школе. Школьная жизнь протекала на моих глазах.
Папа все время проводил в школе. Никогда не унывал, старался в нелегкое, послевоенное время наладить школьную жизнь. С учителями был ровен, на учеников никогда не повышал голоса, старался шутя выйти из конфликтной ситуации. Проверяя тетради,переживал за каждую сделанную ошибку ученика. Помню, как посадили яблоневый сад, ухаживали за яблоньками. Каждую весну папа любовался цветущими яблонями. Папа любил петь и с удовольствием в школьном хоре учителей. Он дома играл на балалайке. Когда мне купили пианино, пристрастился подбирать на слух любимые мелодии и добился в этом успеха.
Река, лес-его любимые места отдыха.
Папа любил жизнь и старался сделать ее светлее, добрее и передать детям свою любовь.
Вот таким запомнился мне мой любимый папа.
август-сентябрь 2014 года
Краткая биографическая справка:
В 1936г. 23 февраля назначен директором и преподавателем математики 5-10кл. во 2 среднюю школу.
С 11 июля 1941г. в эвакуации, 20 августа назначен учителем математики в Буйской школе Уржумского района Марийской республики.
25 мая 1942г. призван в ряды РККА.
В 1946г. 22 августа назначен в 1 среднюю школу преподавателем математики.
В 1947г. 15 августа назначен директором семилетней школы №5 г. Луги на Смоленской улице.
В 1954г. 31 августа по состоянию здоровья освобожден от исполнения обязанностей директора, оставлен в школе в должности учителя математики в 5 школе.
В 1957г. 16 октября уходит на пенсию.


Выпуск 1950 года-последний выпуск семилетки


Фотография из архива Н.С.Кузнецовой (Николаевой), она пятая слева. Девочка справа,видимо, чья-то сестра. Со следующего года 5-я школа преобразуется в десятилетку

Титов, Николаева, Волжанкин, Кривенкова, Николаева Н.С., Александров, Заводчикова, Тимофеева, Петров, Власова, Александрова


Цветная фотография была выполнена
братом Ирины Эдуардом в середине 50-х годов.

Терез Ира, 7б класс, 1950г. 
    Блокада
    У меня «печальный юбилей» - 80 лет, но чем больше лет, тем чаще вспоминается детство, как говорится, «опаленное войной». Я поняла, что написать короткие воспоминания нужно для меня прежде всего, чтобы что-то скорее забыть, а что-то наоборот.
    Итак, моя сознательная жизнь и четкие воспоминания начинаются с 1 дня войны. Мне 6 лет и 3 месяца., мы вполне благополучная по тем временам семья- родители, бабушка, братик 2,5 лет и няня, девушка 18 лет, т.к. мама уже работала. Мы на даче в Сестрорецке, с папой я иду в магазин (в нашем домике не было радио), дорога идет через парк, он пустынен, что странно для выходного дня. Наконец, навстречу идет сосед и вместо приветствия говорит:
    –Война!
Отец произносит:
    -Все-таки начали!
И все молчат, а я спрашиваю:
    -А что такое война?
Мой вопрос остается без ответа, я посмотрела на отца и увидела, как он побледнел, больше я не задавала вопросы и мы всю дорогу молчали.
     А что такое война я узнала вскоре, вернее, прикоснулась к этому. Недели 2-3 спустя я уже с няней идем опять в этот магазин, но на обратном пути решили укоротить путь и пошли по недавно убранному полю. Вдруг справа, слева казалось и прямо из из-под ног полетели снаряды. Они четко устремлялись в небо и подняв голову я увидела самолеты, их было много, они рвались через оборону в Ленинград, точной стрельбы тогда еще не было и наши создавали линию огня (заградительный огонь). Немцы кружились вдоль нее, потом один вырывался и на большой скорости прорывался, многим это удалось, но одного все-таки подбили: он загорелся и стал падать, казалось, прямо на нас, но потом его отнесло в сторону, летчик выпрыгнул с парашютом, ему дали приземлиться.
    Но наблюдая все это я одновременно неслась со спринтерской скоростью, не отставая, а порой и опережая мою взрослую спутницу. Потом выскочили военные. Оказывается, там была линия обороны, специально укрытая в земле, это я узнала потом. Нам вслед что-то кричали (надо полагать не приветствия). Но мы уже ничего не слышали.
    Вскоре мы вернулись в Ленинград, осень была очень тревожная, радио упорно говорило, что все будет хорошо, что не надо сеять панику, в частности, скупать продукты, призывали доносить на таких, кто скупает. И кое-кто внял этим призывам. В частности, на нашей лестничной площадке было 4-е квартиры, и в одной из них проявляли свой повышенный интерес к нам жившие в этой квартире. Их квартира граничила с нашей, двери были почти рядом. Там жили пять молодых людей, родственники, кто-то всегда был дома. Они выскакивали по звонку к нам и просто проверяли, что мы купили. Папа говорил, будет очень плохо, надо иметь кое-какие запасы, приходилось хоть как-то приносить кое-что. Это помогло нам продержаться первые месяцы.

А они все (соседи) умерли до нового 42 года и лежали до конца февраля в квартире, несмотря на папины звонки во все инстанции. Он был начальником цеха оборонного завода*. (На фото слева Терез И.И. впереди в составе колонны 3-го авторемонтного завода на демонстрации). По моим наблюдениям умерли все, кто жил только на эти карточки, на эти граммы. Уже с ноября начался голод. Кто остался жить что-то имел дополнительно. Нашей кисы-мурысы не стало в ноябре…Мама ее долго искала, а потом пришла расстроенная и говорит, что всех кисок давно съели.
    Мы эвакуировались в марте 42г. на последнем дыхании**. Бабушка, ей было 68 лет, умерла от голода, но она все свои кусочки оставляла моему брату, а он уже перестал ходить. При этом папа продал на барахолке все что можно. Там (на барахолке) было все, вплоть до масла, но цена?! Так новый аппарат «Лейку», о котором папа мечтал и купил перед войной, он продал за буханку хлеба и пакетик крупы.

Вообще «барахолка» и блокада – это особый вопрос. Мы как-то уже в наше время пытались понять – как она могла существовать практически ежедневно при том режиме. Там же было все наворовано, но пришли к выводу, это было мудрое решение, т.к. воровали не так уж много и все они были под «колпаком», но шпионы, а их действительно было много, в темную ночь постоянно пускали ракеты, которые вспыхивали и висели, медленно сгорая и освещая нужный объект.
Но я отвлеклась. Как мы жили - у нас было дровяное отопление и в сарае дрова, правда, в ту осень их было уже не купить, но буржуйку мы топили, переехав все в одну комнату. И еще нас очень поддерживали военные. Мамин средний брат был на Ленинградском фронте сапером. Иногда их машина прорывалась в город (запчасти, ремонт они говорили) и привозила с разрешения командира и по просьбе солдат еду, т.е. хлеб, крупу (перед отъездом им давали немного меньше порции). К нам они привозили еду 2-3 месяца. В основном, конечно, хлеб. Все так почему-то пахло бензином, и запах бензина вплоть до зрелых лет был для меня лучше всяких духов. Да, и еще на заводе у папы в столовой всем давали обед-это тарелка настоящего супа и несколько кусков хлеба (круглого), который папа все старался принести домой, но это редко удавалось. …. При всем при этом- бабушка умерла, брат был совсем плохой, перестал ходить. Папа понял, что ходить на работу 10 км в один конец он уже скоро не сможет- опухали ноги. Тогда было принято решение – уезжать. Папе разрешили только в Новосибирск, там был филиал их завода. Мы уже отправили туда вещи багажом.
    Но еще несколько слов о блокаде. Незабываемое зрелище: как падал соседский дом при прямом попадании. Он примыкал к нашему дому. Это происходило как-то даже медленно. Он вспыхивал, и вдруг освещался этаж-была видна вся мебель и все это погружалось во тьму, далее этажом ниже и вдруг все полегло, и дома нет. Но в нашем доме вылетели все стекла и кое-где рамы, дом получил трещину сверху вниз, видимую издалека и создававшую впечатление, что дом хотел упасть, но удержался. Я стояла на лестнице у выбитого окна в ночной темноте. В тот день мы к счастью не успели в бомбоубежище, т.к. все произошло минут через 5 после объявления тревоги. А почему к счастью: бомбоубежище находилось в нашем доме, но в половине, непосредственно примыкающей к разрушенному дому. А когда все затряслось под ногами, мама крикнула:
    - Детей между дверей!
А сама кинулась за сумкой с документами и карточками. В доме были только бабушка и няня, отец и тетя еще были на работе. Бабушка схватила брата, няня выскочила со мной, но потом забежала снова, чтобы схватить хоть кое-какую одежду, ведь был декабрь. Вот я осталась одна и кинулась к разбитому окну смотреть , что же там происходит. В ту минуту мне даже не было страшно, настолько зрелище падающего дома было завораживающим.
И еще трагедия, которая разыгралась этажом ниже. Это уже по рассказу мамы, но я вспоминаю часто. Там жили молодая женщина, ее сын полутора лет и бабушка, муж – лейтенант был летчиком на фронте. Ему удалось получить разрешение лететь через линию фронта и вывести жену с ребенком. Но женщина сказала, а как же мама? Он умолял, он рыдал, что ее жертва напрасна, что в самолете только одно место, что и так нарушил все инструкции – в боевой самолет взять ребенка. А как же мама? – говорила она. И правда, как одной в пустой, холодной квартире? Как принести воды? Я лично не знаю, как бы поступила сама, скорее всего - как и эта женщина.
Все трое умерли. И последнее. Один раз я пошла с папой и его сестрой, она тоже жила снами, за водой на Неву. Это было так страшно- грязный снег, грязная вода в проруби и много грязных людей-призраков.
    Эвакуация
    Но вот наступил день отъезда. Это было утро 7 марта в день моего рождения, мне исполнилось 7 лет, но этого тогда, конечно, никто не вспомнил. Мы, соединив несколько детских санок и погрузив на них кое-какой скарб, посадив брата, по сугробам нечищеного жесткого мартовского снега побрели по совершенно пустой улице в сторону Финляндского вокзала. Но пройдя метров 500, я уже едва брела, чувствую, что устала, стала останавливаться, а вскоре санки остановились, папа сказал:
    -Нам не дойти, нужно возвращаться.
А жили мы на Корпусной улице, это метрах в 100 от Большой Зеленина. Путь до Финляндского был непреодолимым. Но тут на наше счастье машина, военная. Остановилась, оказалось, что они тоже едут на Ладогу и согласились нас довезти. И мы им благодарны и обязаны жизнью, но горький осадок остался, т.к. они требовали очень много денег (их у нас не было) или папиросы. А папирос немного было, папе сказали, что без них нечего трогаться в путь. Он целый месяц менял на них последние вещи и предусмотрительно разложил в 2 пакета. Военным он протянул одну из них, они сказали:
    - Мало.
Повернулись и пошли к своей машине, когда папа достал вторую упаковку, они вернулись и уже помогли забросить в кузов вещи. До Ладоги мы доехали благополучно, без остановок. Мы вылезли у самой остановки машин прямо у воды. Но машины-то были открытые, обычные грузовики, на которых нужно было ехать несколько часов по продуваемому ветром озеру. Папа пошел на станцию, его не было долго, вернулся расстроенный, говорит, что автобусы только для грудных детей и инвалидов. Но тут к нему подходит пожилая женщина и предлагает еще раз сходить (сами она и муж не могут физически), но у них есть папиросы. Она сказала, что они могут помочь:
    -Мы все продали за них. У вас маленькие дети, у нас папиросы и мы старые. Попросите места в автобусе для нас и для вас.
    Автобусы действительно отправлялись очень редко. Папа пошел и вернулся очень скоро, на всех достал посадочные места в автобусе, который вот-вот должен был подойти. Мы сели без проблем, это был обычный рейсовый автобус с сиденьями, что казалось раем после ожидания на берегу под ветром на своих чемоданах. Первая половина пути прошла спокойно, но вот начало темнеть, и кто-то сказал, что стреляют обычно в темноте. И тут же раздались первые выстрелы. Машины шли колонной с определенной дистанцией между ними. Стрельба усиливалась, но была еще далеко от нас. Какой-то парнишка считал:
    - Недолет – перелет.
Но когда бабахнуло близко, он замолчал. Кстати, в автобусе мы с братом были единственными детьми, несколько подростков и стариков, остальные вполне респектабельные люди (инвалидов и грудных детей, для которых он якобы предназначался, не было).
Снаряды рвались уже беспрерывно, освещая всю колонну медленно ползущих машин. Наконец, попали в идущую впереди нас грузовую машину с людьми. Мы видели взрыв, летящие обломки, но медленно продолжали ползти. Подъехав, я кинулась к окну рассмотреть, как спасают людей, но никто никого не спасал. Да это было и невозможно, была огромная черная воронка бурлящей воды - и все. Она мне снилась потом, иногда даже уже взрослой.
Нас встретили военные, они дежурили по всей трассе, и показали объезд. Мы поехали дальше, но когда я оглянулась, то увидела странную картину- половина людей совершала какие-то непонятные движения руками. Я спросила папу:
    - А что они делают?
    - Они молятся – ответил он.
    - А зачем они это делают?
    - Чтобы мы доехали благополучно, просят бога.
    Я не стала задавать больше вопросов, мне вдруг стало страшно, а что если шофер молится, кто же будет управлять машиной? Я пробралась к кабине шофера, он не молился, но был очень бледен, молод, имел очень усталый вид. Дальше я всю дорогу с него не спускала глаз. Я думала, что ведь ему ехать обратно этой дорогой, а потом еще и еще много раз. Вдруг раздался громкий радостный крик моего отца:
    - Земля, мы едем по земле!
    -Откуда вы знаете?
    -Слушайте, мы едем на другой скорости, а потом чувствуете, автобус полез в гору.
Люди бросились обнимать друг друга. А шофер – он даже не повернул головы.
    На Большой земле, как мы называли ее, нам дали поесть вроде бы даже хорошо, но больше не кормили даже в дороге, посадили в очень плохие вагоны нас, ехавших в Сибирь, в летний большой товарный вагон без какого-либо отопления, общие нары с какими-то матрацами, и это все. На станциях только кипяток, которого хватало на всех, а стояли мы долго, пропуская все поезда на фронт и обратно. Умирало очень много людей, столько трупов я не видела в блокаду, хотя казалось я к ним привыкла. По воскресеньям отец обычно выводил нас погулять, а там на тротуаре, как правило, лежали трупы, подчас замерзшие, занесенные снегом. Их выносили родные из квартир, на большее не хватало сил. На улице их подбирали спецмашины. Но эти трупы уже были мало похожи на людей. А здесь они были еще теплые. Особенно меня поразило, что никто не пытался закрыть их лица и глаза от падающего снега, который не таял. А в Сталинграде, где мы стояли долго, трупы не убирали очень долго. Обычно к вагону подходили рабочие и спрашивали – «Есть трупы?» Они обычно были, их выносили и складывали на перроне. Потом ехала обыкновенная тележка, и их подбирали.
     У вагона стояла одна я и смотрела на труп молодого парня и не понимала и еще долго не могла понять, почему родные два раза бегали за кипятком и ни разу не склонились над умершим. Даже окончив медицинский институт я, зная патологию белкового обмена при голодании, не могла поверить, что можно логично говорить, двигаться, но быть лишенным всяких эмоций. Оказывается, можно! Уже в зрелом возрасте я прочитала в нашей местной газете статью, где наш военком вспоминал свою военную юность. Его умирающего, без сознания нашли уже в «мертвой квартире». Все умерли, его отправили в больницу и каким-то чудом он выжил. Далее он прибавил себе два года (документы-то остались в той квартире и никто их не искал), поступил в военное училище, а через 6 месяцев – на фронт, на передовую. И что его поражает до сих пор – у него полностью отсутствовали какие-либо чувства: не было страха, жалости, сочувствия. Он не боялся смерти, ходил не сгибаясь под свистом пуль, не переживал смерть товарищей. И вдруг он проснулся от звука снарядов и ему стало страшно, ему захотелось жить, он научился ползать, плакал при гибели знакомых ребят.
     И я тогда поняла, что такое длительное белковое голодание, особенно в молодом возрасте. К счастью это происходит не со всеми так резко, но эмоции нарушаются у всех голодающих, в той или иной степени снижается интеллект.
    Итак, мы в Сталинграде, приходит отец и говорит: «Я договорился, мы садимся в другой поезд, будет теплый вагон». Он как-то пробился к начальнику вокзала. Тот ответил, что единственный теплый поезд идет на юг, на Кавказ и без всяких папирос дал ему места. Папа ответил, что ему все равно куда, ибо в Сибирь дети, особенно сын уже не доедет. И действительно, вагон был теплый, с печкой, было и топливо. На станциях уже можно было купить продукты или поменять на вещи, но уже по совсем другим, более приемлемым ценам.
Нас никто не ждал, и ехали мы пока шел поезд. Приехали на конечную станцию в Ставропольский край, на самый юг, почти на границу с Грузией. Там уже начинались Кавказские горы: сначала предгорье и впереди снежные вершины и Эльбрус. Нас было в этом поезде 3 семьи из Ленинграда. Это позволило нам первое время поддерживать друг друга.
    Там был совсем другой мир, мы жили в кавказской станице Усть - Джегута, снимали комнату в богатом по их меркам доме. И в самом деле он выделялся среди других. А кругом было много настоящих мазанок, т.е. прутья, с двух сторон обмазка глиной и глиняный пол. Но меня больше всего поразило обилие живности во дворе. Особенно огромная жирная свинья с поросятами, их было штук 12. Откуда они взялись? – вопрос, который не давал мне покоя. Взрослым было не до меня, я стала задавать вопросы более опытным сверстникам-ребятам.
    Как откуда? – Родила матка.
    А где они были у матки? - В животе, понятно.
    А как они туда попали? – Ты что, совсем дура?!
    Но потом с этими ребятами я подружилась, увидела другую живность, была уже весна, все пытались завести потомство и мне стало ясно, как появились маленькие хрюши, и как появляются дети, и больше это мне было не интересно.
Но меня преследовала мысль о боге. Почему одни верят, а другие не верят.
На Кавказе, как я поняла потом, вера была скорее ритуалом. Т.е. в каждом доме висела икона. Обычно взрослые перед обедом молились, но не долго. Также после еды. В обычных же разговорах о божественных делах не говорили, в церковь не ходили, т.к. она была далеко, постов не соблюдали. Но в возможность возмездия божия за грехи верили. Так мы пошли на кладбище, маленькое на пригорке среди станицы. Там были только деревянные кресты и только деревянные ограды. Это кладбище я вспомнила много лет спустя в Карелии, находясь на финском кладбище, оставленном в годы войны, где мраморные кресты, большие гранитные памятники.    Почему в холодной Финляндии люди себе могли позволить это? А на теплом, солнечном Кавказе жили так бедно?
Однажды мы пошли на кладбище кому-то снести букетик. Я немного отвлеклась, отошла в сторону и нашла полянку, сплошь усыпанную спелой, очень крупной земляникой. Набрав горсть ягод, я подошла к ребятам, чтобы направить их туда же, но все закричали:
    - Выброси, ничего нельзя брать – бог накажет!
Я выбросила их. Но всю ночь мне снилась эта земляника. Почему-то в станице на огородах ее не было. Утром я одна пошла на кладбище, это было совсем близко, среди поселка, набрала земляники, обратилась к Богу, что, если он есть, пусть даст знак молнией или громом, а светило солнце и не было туч, и я буду знать, как он велит, но не надо быть злым и убивать меня. После этого я закрыла глаза и проглотила ягоды. Было страшно, но очень вкусно. Небо молчало и оставалось ясным. Я поняла, что может и есть бог, но ему явно не до меня и нас всех. Он занят какими-то своими делами. С тех пор я стала атеисткой, но не воинствующей, а наоборот, я понимаю необходимость религии (любой) для государства. Я не представляю себе русские деревни без церквей, которые объединяют людей, особенно в праздничные дни. Я завидую людям, которые в минуту опасности могут молиться и верить, что кто-то поможет.
    Нам хозяева дали в долг поросеночка: дескать до 2-х месяцев будет кормить матка, а с 2-х месяцев до 4-5 они прекрасно растут на траве, только не толстеют, а потом осенью их откормят кукурузой. Также в долг получили поросенка и мои соседи – девочки Катя и Вера. Первая на год старше меня, вторая на год младше. Вот вместе мы и отправлялись их пасти до обеда, а потом возвращались с корзиной травы на вечер. Поросят сначала водили как собачек на ошейнике и веревочке, а потом они сами бегали за нами, очень любили полежать, и мы им чесали животики. Девочки мне рассказывали про местные обычаи, травы и цветы, когда мы бродили по предгорьям. А я им сказки, которые много мне рассказывал отец. Правда, поросята порой приходили явно не сытые, но тоже довольные вниманием, но мы старались компенсировать все полными корзинами сочной хорошей травы. Но что было, когда пришло время проститься с ними. Я понимала, что это нужно, прежде для моего братика, который едва ходил в свои три года, для папы, который уставал очень на работе и дома, не отойдя еще от блокады. Наконец на роковой день я до ночи (меня вытащили из сарая уже в темноте) сидела со своим уже большим хрюшей. Я ему рассказывала сказки, гладила. Он был внешне доволен, хрюкал, потом мирно спал, а я плакала. А утром, когда пришли мужики с ножами, я рыдала под двумя одеялами, чтобы не пугать людей. Я бы плюнула в сторону того, кто сказал, что я могу съесть кусок хрюшиного мяса. Но стоило только внести в комнату мясо, запеченное в русской печке, разлился до сих пор мне незнакомый и неповторимый аромат, я была уже столом, чтобы ближе понюхать. Но искушение было слишком сильным… Я вначале себя просто ненавидела за такое предательство, но к концу трапезы уже думала иначе, что, дескать, маме тяжело было бы мне отдельно готовить. Но встала из-за стола я повзрослевшей, понявшей, что жизнь сложная вещь, что нельзя осуждать людей, не поняв их проблемы.
    Но мирная жизнь в нашей далекой станице скоро кончилась. К Кавказу подходили немцы. Для начала они решили разбомбить ж/д мост, хотя никакого ж/д сообщения уже давно не было. Наш состав был последним. Мост был перед самой станцией через небольшую горную речку, а наша улица была первой после моста. И вот прилетели несколько самолетов и начали бросать бомбы. Жители ничего такого не видели, ведь телевизора тогда не было. Паника началась дикая, все бегали, кричали, а я спокойно спокойно стояла на крыльце и говорила, что, дескать, мы, ленинградцы, к этому привыкли. Но на другой день я расплатилась за эти слова и показную смелость.
    На другой день нас не пустили пасти хрюшей (это еще было при их жизни), но ведь трава все же нужна. Мы пошли обычной дорогой, но моста через реку не было, висели шпалы с рельсами, все остальное провалилось. Моя соседка Вера как ни в чем не бывало пошла по этим трясущимся шпалам над пропастью. Старшая сестра Катя сидела и рыдала. Видимо, уже оплакивала сестру. А что было делать мне? Я понимала, что мне было очень страшно идти, но я ведь накануне говорила, что такие мы ленинградцы бесстрашные. И я пошла, точнее поползла с корзиной вдоль края рельса, опираясь ногами о шпалы. Там мы набрали траву, а пути обратно другого не было, и моя Вера с корзиной полной травы на голове, не сгибаясь шла по шпалам. Ну, а я сзади ползла, было страшно в середине пути, внизу бурлящая река, качаются шпалы. Но я добралась, и долго лежала, не могла встать. Катя радостно смеется, что мы живы, а Вера спрашивает меня:
    -Завтра пойдем? Катьку не возьмем только.
Здесь я призналась, что мне было очень страшно и лучше бы не ходить. В тот день я поняла, что люди рождаются разными, даже если они родные сестры. А с Верой мы потом подружились и она даже долго мне писала письма уже в Лугу.
    Но через несколько дней в нашу станицу вошли немцы, боя не было, т.к. не было наших войск. Немцы были недолго, всего три месяца. Вели они себя тоже сносно, у наших хозяев заняли комнату, и мы с хозяйскими детьми оказались в одной хотя и большой комнате. Днем никого не было, вечером сидели тихо, но часто требовали у хозяйки курочку. Те подчинялись, но потом объяснили, что скоро не будет курочек и тогда не будет яичек, которые они тоже любили, и они перестали ходить. В первый день своего появления они явно искали контакт и что-то пытались сказать. Они были на балконе у хозяев. И к моему удивлению оказалось, что мой отец говорит по-немецки. Откуда ты его знаешь? – спросила я. И он соврал мне, что знает эстонский, т.к. его мать эстонка, знает эстонский язык. Позже я узнала, что ничего общего между немецким и эстонским языками нет, а у его мамы были немецкие корни. А тогда немцы сказали папе, что за ними вслед идут войска СС, что евреям надо немедленно уезжать и что опасно уезжать в сторону перевала (на Ставрополь). Действительно, с нами приехала из Ленинграда одна еврейская семья, периодически они были у нас, дети (две девочки) были уже подростками, милые девочки. Родители понеслись к ним, но они уже уехали, а перед отъездом мы дали адрес наших хороших знакомых в Ленинграде, чтобы они написали им. Однако письма так и не пришли. А местные рассказывали, что у перевала немцы (СС) расстреляли очень много беженцев. Я думаю, в их национальность они не особенно вникали.
    Роспуск колхозов встретили местные на «ура».Как они радовались коровкам, которых раздали в основном действительно бедным. Как наши соседи эту коровку обхаживали, особенно, когда поняли, что она ждет теленочка, и как плакали, когда ее снова отобрали в колхоз из чистого сарая в грязный хлев на голодный паек. Дети бегали и кормили «свою» коровку. Зачем было нашим делать столько глупостей, все под копирку?
P.S. После приезда в станицу Усть-Джегута отца назначили судьей, т.к. у него было высшее юридическое образование***, а судопроизводство простаивало из-за отсутствия специалистов. Судьей он работал вплоть до прихода немцев. Во время оккупации работал трактористом, а когда пришли снова наши ему разрешили работать только адвокатом, судьей работать было нельзя из-за нахождения на оккупированной территории.
На фотографии слева Иван Игнатьевич Терез. Фотография сделана в Луге в 50-х годах, где он работал адвокатом и возглавлял адвокатуру.

июнь 2015 года
Примечания Эдуарда Ивановича Тереза:
*)Отец окончил вечернее отделение Политехнического института и работал начальником инструментального цеха 3-го авторемонтного завода, который перед войной был перепрофилирован в авиаремонтный завод с испытательной базой на аэродроме в районе Ржевки. В армию отца не призывали, т.к. он был по национальности немец, а их в армию во время войны не брали.
**)Зимой 1941-42г.г. завод начали поэтапно эвакуировать в Новосибирск. Отец добился разрешения эвакуироваться с семьей.
***)Отец после НЭПа окончил юридический факультет Ленинградского университета, но работу по специальности найти не смог. Работал разнорабочим и учился на вечернем в Политехе.


Памяти моего отца Тереза Ивана Игнатьевича
    Это был удивительный человек, влюбленный в жизнь, поэзию и свою профессию юриста, смелый в критические минуты своей жизни.
    Его давно нет, он рано ушел из жизни, но до сих пор встречаются люди, которые помнят его, благодарят за помощь, а несколько десятков лет назад редко кто не знал его в нашей Луге*.
    По рождению он не был русским, отец поляк, мать полуэстонка-полунемка, но считал он себя только русским, сам выбрал имя Иван при получении паспорта вместо чуждого для нашего слуха Иоан, полученного при крещении в католической церкви Петербурга. У папы рано умер отец, всего в 36 лет от обычного воспаления легких. Тогда ведь не было антибиотиков. Моя бабушка осталась одна с двумя детьми: папа-дошкольник и его младшая сестра. Как они жили, трудно понять, ведь бабушка не имела никакой профессии и плохо говорила по-русски. Видимо, помогла ее сестра, она с мужем эстонцем и двумя детьми жила в Кронштадте. Жили хорошо, у них была часовая мастерская и хорошая квартира. У папы об этой семье остались хорошие воспоминания, а к каждому празднику обязательно были подарки. Но судьба этих людей была трагична. После окончания НЭПа их сочли «буржуями» и выслали в Сибирь, дорогой они чем-то заболели (видимо, просто простыли) и там почти сразу же умерли.
    Осталось непонятным, как служебная квартира деда, он работал управляющим в этом же доме, перешла к бабушке. Скорее всего, ее выкупили те же кронштадцы. Или ее подарил вдове хозяин дома, тогда обеспеченные люди любили делать добрые жесты, строили на свои деньги больницы, музеи и т.п. Это теперь все везут денежки в зарубежные банки, хотя денежки-то эти в основном наши. И еще очень помогла эстонская община в Петербурге.
    Все заботы об образовании папы они взяли на себя, устроили его в гимназию, притом русскую и даже элитную (была близко от дома), заботились о его внешнем виде, т.к. там в основном учились дети богатых родителей. К каждому празднику дарили подарки (подарок можно было по желанию заказать заранее). Какие это были прекрасные люди, эти эстонцы и куда все это делось теперь, когда человеку, рожденному в их стране, они пишут в паспорте «негражданин» и еще демонстрируют свое чванство. Мне лично стыдно, что во мне есть какая-то часть их крови и обычно я никогда это не говорю.
    Гимназия, где учился папа, была с гуманитарным уклоном, там хорошо преподавали литературу, историю всех стран и народов. Знакомили со всеми религиями мира, библейскими сюжетами, т.к. все это изучали как предмет.
    Когда мы с папой бывали в музеях, а это было в период моей учебы в институте и при его командировках в областной суд, он рассказывал мне о тех или иных библейских сюжетах, которые изображены на той или иной картине.
    Никаких церковных служб там в гимназии не было. Я на этом останавливаюсь, т.к. несколько лет назад в прессе, да и на телевидении шла дискуссия: нужно ли учить закон божий в школе? Некоторые даже требовали запустить туда священников. А ведь это было решено сто лет назад. Они знали историю всех религий! О, какие культурные люди были выпускники тех школ! Ведь стыдно слышать, когда перед прорубью зимой (в Крещение) батюшка подбадривает: «Ведь Христос – то купался, не побоялся холода». Забыв или не зная, что Иисус (Христосом-спасителем он стал потом) купался в Иордане, где вода зимой +25°.
    В гимназии папа очень увлекался литературой, особенно поэзией, где непревзойденным кумиром был Пушкин, томик его стихов всегда был под рукой, а отправляясь в отпуск брал его с собой.
    В гимназии другом отца все годы учебы, а потом в университете и далее «до гробовой доски» был дядя Петя (кстати, племянник миллионера). Вот могли же среди детей, а потом взрослых искоренить соц. неравенство. Он сопровождал отца в последний путь, потом приезжал поддержать нас.
Учась в университет, папа познакомился с мамой, тоже студенткой.
    Ну а после окончания университета работы по специальности юриста не было. Нужны были рабочие, инженеры. Страна строилась. И папа активно брался за любую работу, какое-то время работал даже дворником и все вписывал в свою трудовую книжку, не стеснялся. Но была работа, которая его увлекла – это работа ювелира, которая, к тому же, давала приличный доход, а в это время уже родилась и я. Хозяин фирмы симпатизировал папе. Но закончился НЭП, хозяина разорили, и он уехал в Германию (он был немец). На прощание подарил папе и маме золотые часы ювелирной работы. Все эти годы папа много читал, у него осталось много записных книжек с цитатами из книг, он надеялся, что когда-нибудь их использует в суде. Но жизнь требовала где-то работать, и он пошел разнорабочим на тракторный завод. Всю подсобную работу он выполнял исправно, одновременно интересуясь работой мастера. Уже через 2 месяца по настоятельно рекомендации своего начальника пошел в вечерний институт, а через 2 года после сдачи сопромата переведен на должность инженера, а чуть позднее стал начальником инструментального цеха. С началом войны часть завода была переведена в Новосибирск, куда ушел и наш багаж, но папу задержали в связи со срочной работой. Вторую часть завода перепрофилировали под ремонт самолетов, которые доставляли прямо с фронта, подошедшего уже к Ленинграду.

Иван Игнатьевич и Валентина Михайловна
        Папа работал в Ленинграде до тех пор, пока ему не дали разрешение на эвакуацию вместе с семьей по месту основной работы в Новосибирске, но мы туда не доехали. Об этом я писала в очерке про блокаду. А прибыли мы на Кавказ и были очень счастливы, желая, чтобы эта дорога никогда не кончалась. А если бы мы были верующими и нас спросили , «что такое рай?», мы бы ответили, что наша теплушка, так мы звали наш вагончик, и есть рай. После голодного Ленинграда, жестокой Ладоги и смертельно холодного вагона в Новосибирск мы очутились в теплом вагоне с запасом дров, воды, с туалетом и запасом постельного белья, к тому же полупустого. Для кого предназначался этот состав, в который мы попали случайно? Куда он ехал? Отвечали односложно- на Кавказ. Так доехали мы до последней станции, дальше железной дороги не было, в сорока км была Грузия**. Нам сказали – приехали, выходите. Мы вышли, а кругом совсем другая страна – горы почти кругом, кроме севера. Стало страшновато, но нам помогли, определили где кому жить, а приехало нас туда три семьи: две из Ленинграда и одна немецкая с Поволжья. Сами железнодорожники договорились с хозяевами и подвезли вещи и нас домой. Папа сразу же пошел в военкомат, его временно по дистрофии освободили от армии, но увидели, что он юрист (был диплом с собой) страшно обрадовались, т.к. у них полгода не работал суд из-за отсутствия судьи. Вот они и назначили судьей папу после его выздоровления. Он очень переживал: да, он хотел быть юристом, но не судьей, зная строгость законов тех лет. Но оставить маму в чужом городе с больным ребенком и пойти добровольцем в армию он тоже не мог. А братик был совсем плохой, как-то, проходя мимо, сосед остановился и сказал:
-Чего вы с ним возитесь, не жилец он.
    А мама в этот момент стояла рядом, бледная, как наш северный снег. К тому же заболела малярией папина сестра. Она поселилась в соседнем доме. Вскоре папа занялся сельским хозяйством- нам выделили большой кусок земли. Он честно его обработал и посадил все то, что сажали соседи из местных. Из-за проблем с водой для полива многое не выращивалось, только кукуруза, подсолнухи, немного картофеля и тыква. Иногда исключение делали арбузам- в предгорьях долго сохранялась дождевая вода.
     Вот первым папиным делом и было «арбузное дело». Арбузы посадили весной по старому колхозному плану, а убирать их осенью было уже некому, почти всех мужиков взяли на фронт, а оставшиеся не справлялись с кукурузой и пшеницей. Вот арбузы и гнили, можно, конечно, было списать это поле под любым предлогом и дать хоть детям да старикам. Но никто не хотел «заморачиваться» . И вот как-то мужики, собиравшие на соседнем поле пшеницу, сели обедать, а один молодой парень говорит:
-Подождите немного, я сейчас сбегаю за арбузами.
    И вскоре принес две штуки, которые тут же «порешили» и забыли. Но не тут-то было, в те времена в каждой бригаде, любом коллективе был осведомитель из КГБ, точнее, он просто был завербован и работал на КГБ (с этим столкнулась много позднее, когда стала зав. отд. больницы и они иногда были вынуждены советоваться со мной по кандидатурам).
    В данном случае завели уголовное дело о «краже гос. собственности», а это минимум 3 года тюрьмы. А тюрем тогда почти не было, и всех отправляли в штрафные роты, а оттуда обычно не возвращались. А парню-то всего 17 лет. Папа очень переживал, даже весь как-то изменился, пытался поговорить с теми ребятами, но безуспешно. И вопреки всем канонам того времени вынес оправдательный приговор.
    Был большой шум, папе вынесли выговор, но он очень грамотно написал обоснование приговора и его приговор вышестоящие инстанции оставили в силе, т.е. подтвердили оправдание. Потом были еще оправдательные приговоры, особенно в выездных судах в аулах чеченцев, которые жили вообще по своим понятиям и никаких законов не знали. Но папу оставили в покое, более того, о нем заговорили, как о грамотном юристе.     Но тут стали наступать немцы, папа уволился, да и суд закрыли. Папа же пошел работать трактористом. Немцы были у нас 3-4 месяца, папа с ними не общался, да и они вели себя скромно, в основном занимались хозяйственной делами. Кстати, весьма успешно, даже стали засыпать наше болото у дома. Их основная база была в Грузии. Но когда вернулись наши, стали и «наши порядки». Папу исключили из партии, на вопрос «за что?» сказали, что есть предписание, что член партии не мог быть в оккупации. А куда ему деться, если одна дорога, по которой идут немцы, а с двух сторон горы. Этого, разумеется, в инструкциях не пишут. Но неожиданно предложили быть адвокатом, о чем папа давно мечтал. Правда, через полгода предложили пересмотреть вопрос о партии, но он под каким-то предлогом временно уклонился и делал то же потом.
    В последние дни оккупации нашей семье пришлось пережить несколько драматических дней. В эти последние дни немцы стали проявлять активность, точнее, из грузинской базы войска СС стали появляться в нашей станице. Зачем, непонятно, но они хватали людей на улице и увозили для выяснения к себе. И вот, идущих с работы папу и его спутника остановили, затолкали в машину и куда-то увезли. Надо отдать должное моей маме, она нашла жену папиного спутника, а «наши» немцы сказали, что они не причастны к этому, и что папа со спутником наверняка в Грузии, там у них тюрьма. И мама с женщиной пошли в Грузию в пограничный город, название его не помню. Идти нужно было 45 км пешком, на дороге никакого транспорта, кроме редких немецких машин. Как на это решилась мама, маленькая ростом (150 см) , худенькая? Вдвоем они вошли в комендатуру немцев, а это были войска СС, несколько немцев пили русскую водку. Мама через переводчика стала объяснять, что не понимает, за что посадили их мужей. Главный немец сказал:
    -Дайте их дело.
Но оказалось, что никакого дела не было.
    - За что сидят?- это спрашивает уже немец. А, дескать, похожи на евреев. Немец велел их привести, пожал плечами и велел раздеть, осмотрел их половые органы и, убедившись, что нет обрезания, сказал:
    -Забирайте ваших мужиков.
А на другой день немцы бежали, оставшихся арестованных расстреляли, так и не заведя никаких дел. Это при немецкой дисциплине?!
    А папа стал снова работать адвокатом, популярность его росла, он стал выезжать в командировки, в том числе в Ставрополь. Там ему предложили остаться, позднее было еще предложение из Сочи и обещание поставить в очередь на квартиру. В этом случае он явно колебался, т.к. его давней мечтой было жить у моря. Домик у южного моря, куда он так любил ездить в отпуск с томиком Пушкина. Все это соединилось с любимой работой адвоката. Но мама рвалась на север. Война приближалась к концу. И наша семья, конечно, выбрала север (Ленинград). Но на пути стала одна очень неприятная неожиданность. Вдруг обнаружилось, что по паспорту папа – поляк. А в Польше к власти пришел коммунист Берут, надо было ему помогать создавать команду. Вот папе и стали усиленно предлагать вступать в польскую армию офицером на юридическую службу, учить польский, а временно работать через переводчика. Бытовые условия на высшем уровне. А нас брали в Москву, там квартира, учеба, надо было дать наше решение. Честно говоря, можно было бы и подумать. Но папа сразу же и безоговорочно отказался. Кому-то это не понравилось и его тут же взяли в армию в солдаты. Его с новобранцами, хлопцами по 17-18 лет, отвезли в Черкесск. Шла последняя неделя войны, бои в Берлине. Маме казалось, что его непременно пошлют в Берлин, вечерами она плакала. И вдруг днем узнаем-Победа! А вечером является папа. Оказывается, они всю неделю сидели в Черкесске, не было военной формы, чтобы их переодеть. Но и раз война закончилась, решили, что и не было таких солдат. Тетя почти сразу же после Победы уехала в Ленинград, ну а мы решили ехать осенью, у папы было много незаконченных дел.
    Но все эти неприятности мы никогда не вспоминали в семье. Я вот навсегда запомнила своего отца, когда он в 1943г. вернулся из командировки в Черкесск. Веселый, красивый, счастливый стоит у входной двери, достает бутылку шампанского и со словами «Наши взяли Орел!» ставит ее на стол и еще добавляет:
    -Еле достал.
Мама папе подает стаканы, и никто не вспоминает про списочек необходимых продуктов, который составляли накануне вечером. Я тоже требую стакан, мне немного наливают, и я на всю жизнь запоминаю, какой это великолепный напиток и что можно его пить только по особым событиям в жизни.
    И вот в середине ноября 45г. мы прибыли в Ленинград. Встретил он нас сурово. Во-первых, из южной, почти еще летней погоды мы оказались в нашем вечно хмуром ноябре с его непрерывными дождями. Во-вторых, и это гораздо важнее, нам не давали квартиру. Наш дом был отдан под капитальный ремонт (я там побывала через 8 лет: он так и стоял без ремонта). То, что тете не дали жилье, мы посчитали, что ее сочли почти иностранкой, ведь она только перед войной приехала из Эстонии, но тот факт, что она родилась здесь, как-то не учли. Но нам тоже не дали жилье. Сказали, что когда дом расселяли (трудно сказать, кого там было расселять), в вашей квартире была женщина, мы ей дали комнату, можете к ней перевезти вещи, а пока - общая очередь. А эта комната была 8 метров в пятикомнатной квартире в соседнем доме. Мы некоторое время жили у знакомых. Папа искал работу уже в области, но с жильем. И его взяли на работу в областную коллегию адвокатов, учитывая его прекрасные характеристики ( тогда они были обязательны). И, видимо, он просто понравился заведующему, потом у них были почти дружеские отношения, он периодически приезжал в Лугу, даже как-то ночевал у нас, сидя у открытого окна в цветущий сад, они о чем-то говорили всю ночь и почти ничего не пили.
    Но тогда в Ленинграде предложили работу под Выборгом в небольшом городке Койвисто, дали нам домик с чудесным садом. Там летом я впервые увидела, как растет клубника и живая малина. Но школа там была далеко, и никакого транспорта не было, поэтому 4-й класс меня оставили оканчивать в Ленинграде. Поступить в этот класс была целая проблема, т.к. школа была какой-то элитной, но рядом с домом, где я жила. Там немецкий язык учили с 3-го класса и т.п. Они говорили, что приезжающих даже в начале учебного года (а уже был ноябрь) берут на класс ниже, а тут во всю идет учебный год. Но я была непреклонна, и меня взяли «условно» в 4-й класс, который я окончила нормально. А жить меня оставили в 8 –метровой комнате. Днем приходили по очереди бывшая няня и моя тетя, готовили еду, а ночью я была одна и как я не просыпала школу- непонятно! А жить тетя со мной не могла, т.к. она работала вагоновожатой, работа сменная, с 3-х часов ночи ходили одиночные вагончики и собирали людей (такси ведь не было), подъезжая к дому, звонил и иногда поднимал всю улицу. А у нас на Корпусной улице не было трамвайных путей.
В школе у меня была очень хорошая подружка. Вначале ей поручили шефствовать надо мной, она жила в соседнем доме как раз по пути в школу. Родители культурные люди, профессора, ко мне относились очень хорошо. По их приглашению я пропадала у них почти все дни. Жаль, что наше знакомство оборвалось быстро, я уехала на дачу в Койвисто, а потом сразу в Лугу. Дела у папы в Койвисто шли нормально, он часто бывал в Выборге, но нужно было в школу брату. Папа просил перевести его куда-нибудь , где есть школа поблизости. И ему предложили Лугу – там освободилось место зав. Консультацией. Занять это место было очень почетно, но квартиру пришлось снимать в течение года, а через год мы купили маленький домик в рассрочку, который папа потом долгие годы приводил «в чувство». В лужской юридической консультации работали 4 адвоката, плюс папа, плюс поступила на работу и мама (у нее был стаж работы несколько лет еще в Ленинграде до войны). Люди были очень разные и по интересам и по возрасту, но папа как-то сумел сделать коллектив дружным. Представьте в одной комнатке, вначале маленькой, в старом доме, строгая женщина, бывшая судья***), молодой парень, влюбленный в поэзию, при случае всегда читал стихи, юрист-генерал в отставке, в Ленинграде не оказалось места, и его направили временно в Лугу, но он не рвался в Ленинград, ему нравилось здесь. А когда папа умер, и я пошла им это сообщить, он закрыл руками лицо и заплакал. Был еще адвокат-пенсионер, любивший поговорить.     С Ленинградом мы простились скоро, наверное, даже слишком скоро. Уже в 47 г. мы снялись с очереди. В Луге папа быстро стал популярен, даже в школе ко мне обращались учителя, чтобы он взялся защищать кого-нибудь из их знакомых или родственников. Так было в надуманном «хлебном деле». «Наши ребята» захотели обратить на себя внимание и посадили сразу 17 человек с хлебозавода «за вредительство». Луга шумела, хлеб стал действительно плохой, т.к. работать было некому. Вот тогда и подошел ко мне мой любимый учитель по математике (это был уже 9-й класс, осень 52г.) и попросил поговорить с папой, чтобы он взялся защищать его хорошего знакомого. Они обращались уже, но папа почему-то отказался. Оказалось, что в деле было какое-то несущественное противоречие между папиным клиентом и «моим». Это противоречие быстро устранили, и вопрос был решен положительно. Я тогда мало вникала в сущность дела, но видела, что папа волнуется. А в день приговора люди заняли всю прилегающую площадь, потребовав репродуктор для трансляции из зала суда, чтобы слышать, что там делается. А после папиной речи и потом оправдательного приговора для всех устроили папе овацию. Но домой он пришел грустный, очень грустный и сказал, что теперь его уже точно посадят.
Я спросила – За что?
- Мне аплодировали, а это можно в нашей стране только одному человеку.
Наш «вождь» еще был жив. Но как-то опять обошлось.
Здесь еще смелой оказалась судья, молодая женщина чуть не лишилась работы. Но шумиху раздувать не стали. Обоснование приговора писали они вместе с моим отцом несколько дней (ведь 17 человек!). В области отменять приговор не стали.
    Папа никогда добровольно не брался защищать мерзавцев, явных убийц. Они тоже имеют право на защиту, но им назначали адвоката по очереди (иногда даже из области). К счастью, папе такая «радость» редко, но тогда он выступал сухо, опровергая только непроверенные факты, если они были. И по статусу вынужден был просить сохранить обвиняемым жизнь.
Деньги он всегда брал только по таксе. Мы с ним часто встречались в областном суде, когда я была уже студенткой. После его выступления я часто слышала:
– «Какой прекрасный юрист!»
Ну, а мы с папой шли сначала в столовую или ресторан, а потом в музей или на выставку. Хочу еще рассказать об одном последнем деле в этом очерке, деле «чуриковцев». Эта секта появилась в Луге, когда я уже была врачом. Меня она заинтересовала сама по себе, т.к. мужики бросали пить и хорошо работали, за работу-«халтуру» брали мало. Бескорыстно ухаживали за своими больными, особенно одинокими. Моя бывшая медсестра рассказывала:
- Иду в больницу (там лежала ее родственница) на ночь и думаю, а как я завтра отработаю сутки? Прихожу, а там уже дежурит «свой», и так дежурили все три недели.
Так бы поступали наши «православные».
    Наши «органы» решили с этой сектой покончить, думаю, чтобы показать, как они работают и завели уголовное дело. Главой этой секты оказался отец одной из наших врачей. До этого иногда он приходил к нам в больницу и нам в чем-то помогал, очень был приятный человек. Но дело было подано с размахом. На процесс, который проходил в клубе промкооперации**** были приглашены «товарищи» из Ленинграда, откомандированы «передовики» со всех организаций.
Накануне отец подходит ко мне и говорит:
-Надо поговорить.
Говорит:
-Им нужен суровый приговор. Ко мне подходила судья и сказала, что требуют 8 лет или ей не быть судьей, и что бы, говорит, Вы не сказали, ничего это не изменит. Стоит ли рисковать и добровольно «лезть в петлю»?
    Вот папа и говорит мне, что если я все скажу, что надо и меня посадят, ты справишься одна (ребенку 1,5 года), мама часто болеет и мало тебе помогает. Я ответила, что справлюсь.
- Ты говори, что хочешь сказать, ведь должны же мы когда-то заговорить, а то вот уже 10 лет нет «вождя», а мало что меняется.
На другой день я была в суде со своей близкой знакомой. Зал был полон, при этом из людей явно соответствующе набранных.
Отец говорил блестяще, разбив все пункты обвинения. При этом он именно говорил, а не читал свою речь. Итог был неожиданным даже для меня. Он сказал: - Единственно справедливым будет только оправдательный приговор.
    Зал встал, даже скорее вскочил и долго и бурно аплодировал.
    К мужчинам (это были «наши» из местных органов), сидящим рядом с нами, подбежали двое (они были из областных органов) и чуть ли не с кулаками набросились на них:
- Что вы тут устроили за спектакль?!
Но «наши органы», видимо, были не новичками и удар выдержали. Что, дескать, не надо волноваться, они просто аплодируют блестящему юристу, ему вообще часто аплодируют. Те несколько успокоились. Приговор был – 8 лет, но в областном суде его снизили до 4-х лет притом «условно».     В Луге отец проработал почти 20 лет. Кроме обычной работы еще был консультантом- юристом в исполкоме, но почему-то на общественных началах. Он консультировал, когда составлялись сложные бумаги, письма. Например, он лично писал письмо в Миккели, приглашая их в Лугу. Ну и также, это тогда было обязательно, он был членом лекторской группы, а это 1-2 раза в месяц читать где-то лекции, а к ним он готовился обстоятельно. Жаль очень, что лужское начальство не оценило его вклад в наш район и не попыталось даже улучшить его быт. А он так и жил в маленьком домике на самой окраине города. Правда, он ничего и не просил. Просила я, когда вернулась в Лугу уже врачом с маленьким ребенком, но безрезультатно. Они думали, что мы очень богатые, ведь у папы было столько богатых клиентов.
    Папа никогда не болел, в поликлинике не было даже его амбулаторной карточки. А тут стал жаловаться на боли в животе, плохо ел, похудел. Я говорила, что это очень плохие симптомы, нужно обследоваться. Потом я говорила уже жестко, что это очень похоже на рак, нужно в больницу. Он явно тянул, при этом ходил на работу. Потом сказал, что согласен на обследование в больнице, но сначала он съездит на юг, попрощается с морем. Кроме того, он ни разу не был у сына, который жил в Крыму, куда был направлен по распределению после института. А тут у него родился сын, второй папин внук. Конечно, ему хотелось увидеть мальчика, посмотреть, как живет сын. С ним поехали мама и мой сын 5-ти лет. Он ожил и писал мне письма, полные оптимизма. А письма он писал хорошо, я до сих пор храню их, вот и сейчас просмотрела… В Ленинграде побывал у своего школьного друга Дроздова…     Но по возвращении сюда все снова вернулось, и он был госпитализирован, побывал в нескольких больницах, потом был переведен в Военно-медицинскую Академию, где был прооперирован. Сказать, что поздно, скорей нельзя, т.к. рак поджелудочной железы тогда был неоперабельным. После операции ему стало лучше, он был постоянно на ногах, заходил даже на работу. У него было три шкафа книг. Он говорил: «Вот еще половину не читал, все было некогда, надо хоть теперь восполнить пробел». А Пушкин был всегда на столе вместе с лекарствами.
    Плохо ему стало внезапно и через 3 дня его не стало, было ему 62 года. Он знал, что умирает, говорил, что не страшно, когда остаются дети и особенно внуки. И даже как-то прочел мне строки из Пушкина:
И пусть у гробового свода
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.
*)Терез И.И. годы жизни 1904-1967г.г.
**)До войны станица Усть-Джегута располагалась в Черкесской автономной области, в 40 км южнее проходила административная граница с Карачаевской автономной областью, до Грузии было около 200км.
***) Татьяна Михайловна Ефимова, мать моей одноклассницы Лены Морозовой (прим. Чигиря Николая)
****) Клуб промкооперации,в простонародье "Промка", располагался на ул.Кингисеппа д.13.
апрель 2016 года


    Солнечное затмение 1942года*
    В своих воспоминаниях о детстве военных лет, эвакуации из блокадного Ленинграда, о жизни в далеких краях среди гор, я как-то забыла об одном очень редком событии – полном солнечном затмении, которое часто вспоминаю уже во взрослой жизни и даже вижу порой его во сне. Это затмение произошло вскоре после нашего прибытия на Кавказ. Яркое летнее солнце вдруг стало меркнуть, быстро наступили сумерки. И это среди людей очень далеких от цивилизации никто ничего подобного не знал, т.к. образование здесь заканчивалось в 4 –ом классе, не было радио, о газетах никто и не слышал.
    Все из домов высыпали на улицу, бабульки кричали о конце света. Всю эту картину еще усиливали курицы, которые обычно бродили в поисках червяков по кромке огромного болота, занимавшего 2/3 улицы и никогда не просыхавшего. В период дождей там любили купаться и хрюши. Но как только солнце стало меркнуть, курицы забеспокоились, потом подняли гвалт, стали бегать, пытались взлетать.
    Мой отец поддерживал людей, переходил от одной группы к другой и всех успокаивал:
    - Не бойтесь, это затмение солнца, оно скоро пройдет.
    И это успокаивало, особенно хорошо держались мужики, они все затмение простояли как вкопанные, держа детей, успокаивали женщин.
    Но затмение развивалось по своим законам. Сумерки все сгущались, и вдруг солнце совсем пропало, наступила ночь. Но это была особенная ночь: небо было черное, как сажа, не видно было даже своих рук, стало страшно. Я стояла на веранде, попыталась войти в дом, где остались мама с братиком, но не могла сделать ни шагу. А кругом все замерло, даже куры. Сколько длилась эта «ночь», не знаю, но вдруг на небе вспыхнули звезды, масса звезд, небо уже не было черным, хотя оставалась большая черная дыра на месте солнца. И вдруг звезды стали пропадать, это происходило постепенно, они вставали в ряд, как солдатики, и медленно, а потом быстрее подходили к «дыре» и «проваливались», потом шли другие партии звезд. И так до последней партии, когда снова наступила «ночь», но уже ненадолго. И тут показался край солнца. Минут через 10 снова был летний день, но люди долго не расходились, папу благодарили за поддержку и с тех пор все сложные вопросы приходили решать к нему.
*)В 1942г. было три солнечных затмения, но только солнечное затмение 10 сентября 1942г. можно было наблюдать на территории Советского Союза.(прим. редакции)
октябрь 2016г.

Выпуск 1954 года-первый выпуск десятилетки


Фото 10а класса

1 ряд: Маркова Е.И.(русский язык и литература), Козырева (география), Шипицина Н.К., Рудакова Е.Ф.(нем. язык),
Дубровин М.И.(директор, история), Николаева (Кузнецова) Н.С. (кл.руководитель,история), Полячек Ф.И. (физика), Степанов Б.В. (география), Блюм А.В. (физкультура)
2 ряд: мальчики- Лиоренцевич Толя, Чеченков Юра, Симачев Володя, девочки-Блябликова Наташа, Тимофеева, Моисеенко Нина, Астафурова Ира, Груздева Галя, Чаплыгина Нина, Наумова Валя, Усягина Тамара, Филиппова Римма, Федорова Зина, Нечипорук Люда, Сотникова Нина, Лаврентьева 3 ряд: Трубицын Саша, Нечипорук Толя, Пушкин Саша, Клочков Володя, Никитин, Каценененбоген, Кондаков, Иванов Ваня, Тихонов Володя, Деев Олег, Пудров Олег.

Фото 10б класса

Фото 10в класса
Список учителей и выпускников


◄Ира Астафурова. Лето 1954 года после окончания 10-го класса

В годы учебы в Ленинградском Государственном педагогическом институте им. А. И. Герцена ►

Астафурова Ира,10а 
Об учителях
В 50-е годы, когда я училась в школе №5 с 4 класса по 10 класс, преподавали замечательные учителя: литератор Елена Викторовна Копотина, учителя русского языка и литературы Киндюк Валентина Александровна и Мария Николаевна Попкова, историк Нина Степановна Николаева (Кузнецова), учитель немецкого языка Екатерина Федоровна Рудакова, биолог Варвара Федоровна Бриченок и др.
     В 4 классе нашей классной мамой была Клавдия Тарасовна Иванова, молодая, энергичная, добрейшая. Она не только нас обучала по программе начальной школы, но и организовывала подвижные и обучающие игры, учила танцевать, пела с нами песни. А нам, детям войны, обделенным и едой, и игрушками, и развлечениями, и воспитанием, так нужно было общение с интересными людьми. Я бесконечно благодарна Клавдии Тарасовне. Я любила ее. А она любила нас всех, мы чувствовали это.

На фото справа 4 класс в 1947-48 учебном году. В центре - завуч Александрова Екатерина Федоровна и молодая учительница Клавдия Тарасовна Иванова.
Учащиеся: Чаплыгина Нина (первая справа в нижнем ряду), Федорова Зина (третья справа в нижнем ряду), Пудров Олег (2-ой слева в нижнем ряду), Астафурова Ира (5-ая справа в среднем ряду), Усягина Тамара (5-ая слева в среднем ряду), Симачев Владимир (1-й слева в верхнем ряду) и др.

     В 5 классе кл. руководителем стала Нина Степановна Николаева (Кузнецова), тоже молодая, энергичная, но строгая, требовательная и в то же время справедливая, исключительно принципиальная , порой бескомпромиссная. Она вела наш класс до окончания нами школы. Выпуск 1954 г. Это был первый выпуск средней школы №5 (10А, 10Б, 10В). Это же был и первый выпуск учителя Нины Степановны. В эти годы она была организатором сначала пионерских дел, а затем и комсомольских в нашем классе, преподавала историю, одновременно работала старшей вожатой в школе.
На уроках истории мы слушали ее рассказы об исторических событиях и исторических личностях, затаив дыхание, но и от нас требовала отдачи: мы должны были досконально знать исторические факты, все даты, которые я почти все помню до сих пор, спустя 60 лет. Я благодарна Нине Степановне за полученные знания по истории, которые так пригодились в дальнейшем в моей профессии учителя литературы. Н.С. не терпела нерадивых, ленивых учащихся. Как же им доставалось от нее! И, конечно, в ответ проявлялся некоторый протест с их стороны. Но Нина Степановна оставалась непреклонной, добиваясь трудолюбия и знаний учащихся. У нее было чувство ответственности за судьбу каждого ученика. Весь стиль ее работы и ее личности я оценила по-настоящему, когда спустя много лет мне довелось работать в ее воспитательском классе ( в 6 кл.- 8 кл. в 1878-81 г.г.), а в 9кл.-10 кл. стать классным руководителем для большей части учеников. Это были ее последние ученики шк. №5.
     После ухода из школы по возрасту, Нина Степановна не забывала своих учеников, проявляя интерес к их судьбам, в какой-то мере могла помочь советом. С уважением относится к Нине Степановне и мой брат Астафуров Вячеслав. Она преподавала историю и была классным руководителем в выпускном его классе (выпуск 1956 г.) Когда Нина Степановна отмечала свой юбилейный день рождения, она услышала и получила много теплых поздравлений от своих бывших учеников и коллег.
     С чувством глубокой признательности вспоминаю мою учительницу по русскому языку и литературе Марию Николаевну Попкову. Молодая, стройная, высокого роста, с белокурыми, красиво уложенными волосами, элегантная, она своим видом воспитывала нас. Я любила уроки русского языка. Помимо домашних упражнений, я дополнительно самостоятельно записывала предложения, тексты, готовясь заранее к экзаменам ( в то время они проводились, начиная с 4 класса, в каждом классе, ежегодно, в конце мая. А по литературе я почти всю программу проходила летом, потому что прочитывала все произведения и учила стихи наизусть. Думаю, что в выборе моей профессии Мария Николаевна сыграла не последнюю роль.
Вспоминаю с глубоким уважением и учительницу немецкого языка Екатерину Федоровну Рудакову, красивую, немного полноватую, уравновешенную, никогда не повышающую на нас голоса. На ее уроках была спокойная рабочая обстановка. Изучала я немецкий язык с удовольствием и даже хотела поступать на факультет иностранных языков.
     Кумиром же для нас был Борис Васильевич Степанов, учитель географии и с 1956 г.директор школы. Высокий, стройный, с обаятельным лицом, чуть-чуть заикающийся ( мы не считали это недостатком), неторопливо вел уроки. Мы - все внимание! К нам проявлял всегда уважение. А с нашей стороны не допускались непочтительность.
Шалостей тоже не было. Наше уважение к Борису Васильевичу удваивалось (может быть утраивалось), когда мы слушали его изумительное пение на школьных вечерах. А девочки просто-напросто были влюблены в Бориса Васильевича.
Я хотела знать географию, серьезно занималась, в после окончания школы думала, не пойти ли мне учиться на географический факультет ( правда, в этом желании была и заслуга моей мамы – учителя географии школы №2).
В общем – то, я хорошо училась по всем гуманитарным предметам. В аттестате оь окончании средней школы стоят в основном «пятерки», а по математическим предметам – «четверки». И когда я говорила своим, внукам, ученикам, которых учила, что ходила в школу с удовольствием и что с желанием выполняла домашние задания, мне не верили. Но это было именно так.
     Что особенно запомнилось из школьных лет? Пионерские сборы и дела (посадка сада у школы, тимуровская работа, помощь отстающим в учее и т.д.);бурные комсомольские собрания, где «разбирались» с недостойным поведением или плохой учебой какого – то ученика, диспуты на морально – этические темы; спортивные соревнования (волейбол, лыжи), которые организовывали учителя физкультуры отец и сын по фамилии Блюм; работа пионервожатой как комсомольское поручение в подшефном пионерском отряде; выезд в совхоз осенью на уборку урожая; занятия в кружках струнного оркестра народных инструментов и многое другое.

На фото справа струнный оркестр в 50-е годы. В центре слева направо: завуч Войк К.Т., директор Дубровин М.И., руководитель оркестра Василий Васильевич Степанов. Учащиеся: Федорова Зина (1-ая справа во втором ряду), Астафурова Ира (2-ая справа в верхнем ряду), Гусева Оля (3-я справа в верхнем ряду), Голубева Люда (2-я слева во втором ряду) и др.

Об одноклассниках.
     Самые близкие мои подруги в школьные годы Зина Федорова, Нина Чаплыгина, Тамара Усягина, Галя Груздева. С первыми двумя поддерживаю связь до сих пор. Зина Федорова – одна из лучших учениц школы, особые успехи были по математике. Приветливая, общительная, имела авторитет среди одноклассников. После окончания школы поступила в Политехнический институт в г. Ленинграде. По распределению работала много лет в научно – исследовательском центре в г. Чебоксары.
     Нина Чаплыгина (Федорова Нина Алексеевна) тоже хорошо училась, отличный организатор, комсорг класса, комсорг школьной комсомольской организации. Окончила Педиатрический институт в г.Ленинграде, работала много лет детским врачом в родной Луге. Была избрана депутатом Верховного Совета РСФСР, вела большую общественную работу. Тамара Усягина после школы поступила на факультет иностранных языков, работала много лет учителем и переводчиком в г. Мурманске.
     Дружила с Людой и Толей Нечипорук (сестра и брат), с Олегом Пудровым и другими. Вообще отношения с одноклассниками складывались хорошие. С их стороны чувствовала уважение к себе, наверное, потому что не кичилась успехами в учебе и потому что помогала им, но не тем, что «давала списывать». Насчет списывания разговор особый: комсомольцы «боролись» с этим негативным явлением. И я как сознательная комсомолка была стойким приверженцем правила «Не списывай и сам не давай списывать». Действительно, я никогда ни у кого не просила «скопировать» ни на контрольных, ни на переменах и уроках, тем более – на экзаменах. Если чего – то не знала, что – то не усвоила или не сообразила, предпочитала получить , может быть, не совсем хорошую оценку и даже плохую, но «законную», свою, объективную. Такого же принципа придерживалась и в институте.
В классе на переменах (кабинетную систему нам тогда еще не ввели, и нам приходилось «бегать» по всей школе) мою парту (да, тогда стояли парты, а не столы) постоянно окружали одноклассники, а я то переводила им немецкий текст, то объясняла, как правильно писать какое – то слово или верно расставить знаки и т.д. К сожалению, после окончания школы собирались нечасто ( судьба разбросала нас по стране, а кое-кто уже ушел из жизни).
Последняя встреча, увы, всего из трех одноклассниц и нашего уважаемого классного руководителя Нины Степановны Кузнецовой состоялась летом 2010 года. Хорошо бы чаще встречаться и, по возможности, в большем составе.
Из истории школы №5
(По воспоминаниям Нины Степановны Кузнецовой и Ираиды Сергеевны Киселевой)
Первый учебный год для семилетней школы № 5 (1944-45 г.г.) начался после освобождения г.Луги от немцев. Находилась она пр. Кирова, где сейчас Школа искусств (еще раньше – ШРМ, вечерняя школа) в двух небольших зданиях, уцелевших в разрушенном и сожженном городе.
     В 1947 г. построили новое здание для средней школы № 5 за ж/д на пр.Свободы, а в 1978 г. – взамен другое новое здание на той же улице в лесопарке, ближе к 1 полигону. Старое же перестроили для детсада.
     Первым директором семилетней школы № 5 была Колобова Хельма Михайловна, затем ее муж Колобов Леонид Михайлович, вернувшийся с фронта, офицер-политработник. Следующие директора: Дубровин Марк Иович, Виноградов Алексей Петрович, Степанов Борис Васильевич, Рудаков Владимир Карпович, Ермилов Геннадий Павлович, Чирикова Антонина Дмитриевна, Журавлева Валентина Николаевна, Скачкова Людмила Алексеевна.
2012 год


Симачев Володя,10а 
    О своем старшем брате Володе вспоминает Гена Симачев.
    "Мой брат Володя родился в январе 1935 года. Когда началась война, ему было 6,5 лет. Поэтому в школу пошел после освобождения Луги в 1944 году. Это было ему почти 9,5 лет, т.е. около десяти лет, когда он пошел в первый класс. Когда он заканчивал школу, ему было 19,5 лет, т.е. к двадцати годам ему было. Он был самым старшим в школе. Ну, конечно, молодой, погулять надо, на танцы сходить. В Луге был такой клуб «Спартак», который находился на Смоленской улице, недалеко от узкоколейки, идущей от абразивного завода на полигон. Он туда ходил на танцы. Он мне рассказал такой случай из своей школьной жизни. Пришел на танцы, а там танцует его классная руководительница Нина Степановна Николаева. Она была не намного его старше, молодая, стройная женщина. Он пригласил ее на танец.
Она спросила его: «Как с уроками?»
Он: «Я уроки не готовил, прошу меня не вызывать завтра.»
Так оно и случилось, на следующий день его не вызывали на уроках.
    К окончанию школы брат мой начал курить. Учителя уже знали, особых претензий к нему не предъявляли, потому что ему уже было почти двадцать лет. Он был уже взрослый. Черчение вел Зерцалов Валентин Иванович, который книгу о Луге написал тогда. Он очень хорошо к Володьке относился.
    Володька поднимает руку во время урока и спрашивает: «Валентин Иванович, можно пойти покурить?»
    В.И.: «Володя, иди, только соплякам этим никому не давай, не угощай. »"
2012 год
В послевоенные годы в Луге на базе Дома офицеров и 5-ой школы работала вечерняя средняя школа для военнослужащих, которые из-за войны не смогли получить полноценное среднее образование. Занятия проводились, в основном, в здании 5-ой средней школы на Смоленской улице (на фотографии она в центре). В дальнейшем обучение велось в здании школы Городка. Учителя были со всего города Луги, но большинство учителей были из пятой школы. Учителей в Городок и обратно в Лугу подвозили на автобусе. Иногда автобус ломался, и приходилось пешком поздно вечером идти шесть километров из Городка домой.
Материал предоставила Н.С.Кузнецова
2012 год

Выпуск 1955 года


Фото 10а класса
Фото 10б нет Фото 10в нет
Список учителей и выпускников

(Материалы выпускников отсутствуют.)

1955г. 10А класс. В центре Кузнецова Н.С. и Виноградов А.П.-директор

Выпуск 1956 года


Фото 10а и 10б классов
10а класс,осень1955г.

Первый ряд: Света Хетагурова, Менско Галя, Дубровин М.И., Чучкова В.И., Степанов Б.В., Кононова Рита, Крупенина Таня
второй ряд: Елкина Кира,?, Быстрова Нина, Наташа Волжанкина, Алексеева Нина,Егорова Рая, Топчий Света, Кянгсеп Лита,Данченко Таня
третий ряд: Журавлев Юра, Астафуров Вячеслав, Корнилов Николай, ?, Дмитриев Гера, Аман Игорь
10б класс,осень 1955г.

Первый ряд: Жирнова Нина, Чаплыгина Таня, Киндюк В.А., Дубровин М.И.,Чучкова В.И.,Васильева Валя,?
второй ряд: Валя Андреева, Женя Маркова, Бекина Лариса,Инна Толмачева, Надя Харламова, Света Гущина, Нина Фомина (?), Винокурова Наташа, Носкова Ирина
третий рад: Баранов Олег, Захарцев Виктор, Васильев Женя, Дмитриев Гера, Виктор Рутковский, Толик Иванов, Кумище В., Терез Эдуард
Список учителей и выпускников

Терез Эдуард,10б 

Второй класс 23 октября 1947 г.
Первый ряд: Терез Эдуард (8)
второй ряд:
третий ряд:
четвертый ряд:
Седьмой класс 15 июня 1953 г.
Первый ряд: Терез Эдуард (2)
второй ряд:
третий ряд:
четвертый ряд:
                                                                Справа фото, снятое летом после окончания 7 класса, когда нас послали на неделю в колхоз. Учеников мало, кто просто не поехал, а кто после 7-го класса ушел из школы в ПТУ или техникум. На этом фото я в первом ряду второй слева.
    Слева фото снято 23.10.1947 г. Это класс 2 "В". Тогда было три вторых класса. Училось много детей, потерявших в войну родителей, из детского дома. Сейчас это спецшкола (вроде бы для детей с задержкой умственного развития), находится в начале Лужского переулка. Вообще количество учеников с каждым годом уменьшалось. В 8-м классе еле хватило на два класса.
    На этом фото в третьем ряду крайний справа - Юра Михайлов. С ним связана такая история. После 7 класса он ушел из школы в техникум, а потом закончил Ленинградский военно-механический институт. Был направлен на ракетный завод в Красноярск. Позже вернулся в Лугу и работал инженером- конструктором в Лужском филиале Ленинградского завода точных электро-механических приборов (ТЭМП). Естественно, бывая в Луге, мы общались, и я знал, где он работает и что делает. И вот в 1972 г. возникла существенная задержка с изготовлением прибора "АФ-3Л", предназначенного для работы на "Луноходе-2". Конкретно, нужны были срочно микродвигатели, которые делал завод ТЭМП. Я как ведущий конструктор по астрономической аппаратуре понимал, что нужно срочно что-то делать.
    Заказывать обычным путем через Академию наук СССР - это год. Тогда я пошел к председателю комиссии по внеатмосферной астрономии, академику А.Б.Северному и доложил о сложившейся ситуации. В то время приходить к высокому начальству можно было только с готовыми предложениями. Вот я и сказал, что мой школьный товарищ Ю. Михайлов работает на ленинградском заводе ТЭМП и он может привезти микродвигатели и сделать их настройку по месту. Дальше все было сделано очень быстро. Академик А.Б.Северный позвонил в ВПК (Военно-промышленная комиссия при ЦК КПСС, которая курировала все важнейшие военные разработки). Из ВПК был звонок директору Ленинградского завода ТЭМП - срочно командировать конструктора Ю.Михайлова в Крым, в Крымскую астрофизическую обсерваторию АН СССР для проведения спецработ. Никто в то время не интересовался "зачем и почему". Приказ есть приказ. И вот Ю. Михайлов через два дня был уже в Крыму, привез в портфеле микродвигатели и установил их в астрофотометре "АФ-3Л". Все снова пошло по плану, и в январе 1973 г. состоялся успешный запуск "Лунохода-2".
Вот так и Луга оказалась причастной к эксперименту "Луноход-2".
октябрь 2014 года


1956 год, 10 класс

1978 год, концерт в ДК

Винокурова Наташа,10б 
    В оккупации мы были в Ялте. После окончания войны отца, а он был военным, перевели на новое место службы в Лугу. Все наши вещи поместились в одном чемодане. Нас поселили в комнате, где хранолось полковое знамя. Стекло в окне было выбито, и мама заткнула окно подушкой. Приехали с юга, а здесь начались холода, одеть мне нечего. Собирали вещи для меня по всему полигону. Долгие годы я прожила на полигоне, считалась полигонским ребенком. Мальчишки полигонские были хорошие. Коля Корнилов, Воробьев, Астафуров хорошие были ребята. Девчонки были гонористые: «Мой папа под-пол-ков-ник». Я почему-то любила дружить с городскими девчонками. Они были более простыми. За это полигонские девчонки подговаривали мальчишек, чтоб те меня били. Вот так. 5 школа… я помню эти развалины, груду кирпичей. Нас послали во 2-ю школу напротив милиции. Я помню, мы все сидели во все одетые, чернила замерзшие, на стенах сосульки и толстый слой инея. Все были замерзшие и голодные. Топилась ли печь - не помню, но холод был «собачий». Это я хорошо помню. Потом нас перевели в 3-ю школу на Советском переулке. Во второй класс уже пошли в новую 5 школу на Смоленский улице. Запомнилось, как уже в новой школе мне выделили полкило джема, платье и шарф для пальто. В нашем классе были детдомовские ребята, которые из-за войны стали сиротами. Они жили в здании, где теперь школа-интернат специальная коррекционная. Держались они дружно, не давали себя в обиду. Домашние ребята с детдомовцами конфликтовали, но у меня с ними сложились очень теплые отношения. Иногда они меня приглашали к себе на праздники. Не помню, чтобы кому-то еще они оказывали такую честь.

23.10.1947 г.(?)во дворе 5 школы
Первый ряд: Винокурова Н.(2)
второй ряд: Таня Чаплыгина (1), Володя Урядов (4), Гена Бурцев (7)
третий ряд: Надя ? (1), Черепанов (2), Лукин Юра(или Витя?), Анна Тимофеевна, Толик Домашенко, Игорь Аман, ?, Коля Корнилов, Павлов В., Валя Мишина
четвертый ряд: Кабаев Валя(3), Ира Носкова (6)-отличница

Винокурова Н. и Груздева Л.
Седьмой класс 15 июня 1953 г.
Первый ряд: Юра Кузнецов (1),?, Толя Домашенко(3), Корнилов Коля(4)
второй ряд: Гена Бурцев (1), Толик Иванов (2),Багров Иван (3), Щербаков (4),Шихман Сеня (5)
третий ряд: Нина ?(1),Валя Васильева (3),Кузнецова Людмила ...(география),Аксенова К.И., Ира Носкова,?
четвертый ряд: Люда Груздева (3), Винокурова Наташа (4)
Как начала петь? Это произошло в самых младших классах. Мы с девочками на переменке пошли в девичью комнату, и я там запела. Врывается Валентина Ивановна, она у нас преподавала пение:
---Кто пел?
Мы стоим все испуганные.
---Я пела.
Она мне:
---Пошли сейчас же со мной.
    Вошли с ней в какой-то класс, там было пианино ….И вот с тех пор я и пою. Мы жили на полигоне, а мама работала в Доме офицеров. Там меня тоже заставили петь. Мы ездили с концертами по Домам отдыха. Помню какой-то Дом отдыха. Большой, большой зал. Посреди зала поставили табуретку, меня поставили на нее и объявили: ---Выступает Наташа Винокурова.
    Я спела тогда колыбельную. А потом уже в 8 классе в Дом офицеров приехала преподаватель пения. Это была профессиональная оперная певица, колоратурное сопрано. И я попала к ней, она мне ставила голос. А училась я на классике.
Помню, надо было выступать на каком-то конкурсе. Я спела неаполитанскую песню, которую она мне дала и она же мне аккомпанировала. Это была песня «Гондольера». Спела и замолчала. Я молчу, и зал молчит. Мне стало страшно, чувствую, что зрачки от ужаса стали расширяться. А потом зал разразился такими аплодисментами … Это было что-то невероятное.
    У меня были всегда первые места на конкурсах, дипломы все первой степени.
А 10-ом классе меня вызывают к директору Степанову Б.В.
Говорит:
---Тебя вызывают срочно в Ленинград выступать.
Я испугалась:
--Господи, я ни разу не была в Ленинграде.
--Хорошо.
    Он позвонил туда и сказал, что она отказывается. Через какое-то время директор опять вызывает к себе и говорит:
--Тебя горком комсомола требует поехать в Ленинград и выступать на концерте перед партийной конференцией г. Ленинграда в большом зале консерватории. Это было для меня великое событие. Сама поехала, хотя боялась страшно. Меня в Ленинграде встретили на вокзале и отвезли в Смольный. Там был Дом крестьянина (гостиница), где я поселилась и за мной каждый день приезжали и отвозили во Дворец пионеров им. Жданова на репетицию.
    Мне аккомпанировала преподаватель из какого-то музыкального училища. Это она мне тогда сказала:
---Наташа, окончишь школу, пожалуйста, все сделаю, только приезжай.
Я ей сказала, что у меня нет музыкальной грамоты. Правда, есть слух и голос. Итак, я должна была петь две песни «Гондольера» и «Ляна», она тогда была очень популярна, песня высокая очень. Я приехала выступать в красивом молдавском костюме, его мне связали в Риге. Но меня заставили его снять и вместо него надели чужую школьную форму. Мне было очень обидно. Когда я шла на сцену, краем глаза посмотрела за кулисы. Боже мой, там ездили по сцене легковые машины и шла лошадь со всадником, такое огромное помещение.
    Вышла на сцену, народу море. Вначале страшно стало. Подошла к микрофону и запела. Подумала: надо подальше от микрофона, голос-то был сильный.
Я пою, а сама думаю: ой, я сейчас улечу. Такой резонанс потрясающий.
Когда я ее спела, были бурные овации. Это была песня «Ляна», «Гондольера» мне петь не разрешили. Сказали: для школьницы она слишком взрослая.
Когда я уже приехала домой, пришла в школу, иду по коридору, а на всю школу транслируют какой-то концерт. Я девочкам:
--Ой, девочки, кто это так красиво поет? Непонятно, я в таком исполнении не слышала «Ляну».
А мне:
--Наташа, ты что, себя не узнаешь?!
    Конечно, было очень приятно. Это был 10 класс. И ко мне потом пришло много писем от моряков Балтики и бывших учителей нашей школы, которые переехали в Ленинград. Все меня поздравляли, все подписывались. Директор сначала перлюстрировал письма, а потом мне стопочку дал. Они до сих пор у меня. С тех пор я и пою. Кстати, Б.В.Степанов хорошо и красиво пел. Запомнилось, как мы вместе пели романс Лизы и Полины из «Пиковой дамы». Это был тяжелый романс, он так красиво пел, и у нас так красиво получалось, что зал замолкал. Мы выступали в школе. Помню, мы пели еще романс «Не искушай меня без нужды» на два голоса.     Но почему я не пошла по этой профессиональной стезе? Когда я вернулась с выступления в Ленинграде, рассказала своей преподавательнице пения о приглашении. Я мечтала быть опереточной актрисой. Я любила танцевать, у меня были все данные для опереточной певицы. Моя преподавательница рассказала, какая меня ожидает жизнь. Я вняла ее советам и решила не рисковать.

1 Мая 1956 г. Винокурова Наташа, Нина Жирнова,
Андрей Кавтаськин и Женя Маркова
1956 г. в городском парке у р. Луги.
Дмитриев Гера, Васильев Женя, Рутковский Виктор,
Захарцев Виктор
1956г., готовимся к экзаменам.
Косовнина Л. и Винокурова Н.
Мне не хотелось по окончании школы никуда поступать. Но я любила аптеку, приходила туда и нюхала этот запах, вдыхала его в себя. Я дурела от него. Петь я продолжала, но стать профессионально певицей побоялась. Потом я много видела этих артистов, которые приезжали с концертов уставшие, несчастные, голодные, без семьи, ничего…
    Я довольна, я прожила жизнь и все время выступала, пела, занималась любимым делом. Я всегда была в центре внимания, всегда получала моральное удовольствие. Я выступала перед профессорами ленинградской консерватории. Это великое счастье.

Июль 1957 г.
Потом вышла замуж, уехала в Кингисепп, Ульяновск. Потом вернулась в Лугу и работала на «Белкозине». На «Белкозине» я пела лирические песни из репертуара Кобзона. Но так как голос был у меня уже поставлен, мне хотелось чего-то большего. И я пошла в городской ДК. Я была ведущей солисткой. Голос был красивый, лирическое сопрано. Меня многие вспоминают до сих пор. Приглашали в танковый городок выступать с военным духовым оркестром из 20 человек. Конечно, это было очень приятно. А в ДК был симфонический оркестр из музыкантов 1-ой и 2-ой музыкальных школ. Я исполняла песни из репертуара Поноровской. Но, к сожалению, мою жизнь часто омрачала зависть моих коллег по творческому цеху.
    А в 1989 г.меня вызывают в горком партии и говорят:
--Наташа, поедешь выступать в Польшу, защищать честь города Луги.
Нас поехало несколько солистов вокального класса. Всем сшили новые костюмы. В Польше мы отдыхали, ездили по разным городам. Это было очень интересно, не забывали репетировать. Наконец, подошел день, когда мы должны были выступать в городе Старогард - городе-побратиме Луги.
Огромная площадь, полплощади заставлена стульями, а полплощади забита битком людьми. Публика приехала со всех воеводств Польши. Мне понравились американские микрофоны: не «фонят», изумительные микрофоны. Первое отделение пели поляки. Мне не понравилось, как они поют. Неприятные скрипучие голоса. А второе отделение открывали мы. Все девочки красиво выступили, их хорошо слушали. Потом вышла наша знаменитая певица из русского народного хора. Она такая мощная, гром-баба. Костюм ей сшили в мастерской Кировского театра в Ленинграде. Красивейший костюм! Она вышла, встала. Поляки таких не видели! Хохотала вся площадь.    Но она стоит. Наконец, она запела. Она так красиво пела. Публика была в восторге. Провожая, они свистели,кричали и топали ногами. Так они выражали одобрение.
    Потом вышла я. На меня нашло, я пела ближе к польским мелодиям «Как хороши эти очи». Я так отплясывала, публика тоже пустилась в пляс. Я пою, а публика пляшет передо мной. А в конце мы с Ольгой Малютиной исполнили изумительный дуэт. Когда я спустилась со сцены, ко мне стали обращаться как «пани опера»: «Пани опера, Вы поете лучше, чем наша оперная дива».

    Через несколько месяцев после поездки в Польшу я «загремела» в кардиологию. Врачи мне сказали :
--Хочешь жить – прекращай петь.
Все на нервах. Я выступала перед иностранцами, и никто не верил, что я не профессионал. Я говорю:
---Я не профессионал, я обыкновенный лаборант.
-- Не может быть. Вас пригласили специально из театра петь.
Это меня преследовало всю жизнь.
Справа газеты из архива Ивановой (Винокуровой Н.) со статьями, посвященными ее творчеству.
ноябрь 2014 года


        Жирнова Нина, Хетагурова Света, Менско Галя
Жирнова Нина,10б 
    Во время войны мы эвакуировались в Удмуртию, жили около Сарапуля. Плохо там было. Беженцев много и нас местные не любили, называли эвакуированных «выковыренными». Дети быстро усваивают чужой язык. Вот и я тоже выучила удмуртский язык. Бывало, остановятся рядом удмуртки и говорят между собой, а русская женщина скажет мне:
-- Ниночка, доченька, сходи там послушай, о чем это они говорят.
Я подойду, послушаю, потом рассказываю нашим, о чем они говорили. Переводчиком была.
Как только объявили конец войны, сразу приехали в Лугу. Плохо было. Трое суток валялись на платформе. Всю эту разруху захватили. Смоленская улица почти вся сгорела. Мы там потом в огородах картошку сажали. В 46 году пошла в школу, но мама заболела, была прикована к кровати и 14 – летний брат нас кормил. Но все равно я не пропустила ни один класс. Вспоминаю, как в 47 году отменили карточки на хлеб и нам в буфете дали по кусочку хлеба бесплатно. Сколько было радости!
    Я любила и люблю школу №5, где прошло мое детство и отрочество. В ней всегда царила атмосфера тепла, дружбы, взаимопонимания. Все это было создано замечательными учителями Киндюк В.А., Николаевой Н.С., Рудаковой Е.Ф., Акимовой Р.И., Зерцаловым В.И., Блюмом А.В. и нашей мамой и другом – учительницей младших классов Чучковой В.И.
У руля школы был Дубровин М.И., он же у нас преподавал математику.
    Очень я благодарна Рудаковой Екатерине Федоровне. Она вела немецкий язык и была у нас классным руководителем. Нежная, с юмором, умела быть доброй, строгой и мягкой. Вспоминаю, как кто-то из ребят выглядывал в дверь, поджидая появление учителя. Вот он кричит:
-- Идет!
А она входит в класс и говорит:
-- Не идет, а торпеда плывет.
Именно она посоветовала и дала мне характеристику для поступления в Гатчинское педагогическое училище. Я поступила на заочное отделение и устроилась на работу по специальности внештатным вожатым в 4 школе. Учителем тогда было сложно поступить. Моя работа понравилась директору Михаилу Михайловичу Александрову и он в дальнейшем меня порекомендовал для работы в спецшколе. Теперь она называется специальная коррекционная.

Справа на фотографии 1957 г. пионервожатая Жирнова Н.П. в первом ряду пятая слева, рядом директор 4-ой школы Александров М.М. Перешли в 5-й"Б класс лужской семилетней школы №4. 1957г.
На этой фотографии:
1 ряд: Валя Боярчук, Оля Лыкова, Тося Антонова, Лида Эргле, Жирнова Нина Петровна-пионервожатая, Михаил Михайлович Александров - директор, Степан Степанович Матвиевский - учитель физкультуры, Вера Фёдоровна Павловская - наша первая учительница, Галя Гончаренко, Валя Иванова, Наташа Шнюкут
2 ряд: Вета Розе, Нина Федорова,Вита Бахир, Галя Новикова, Таня Лысенко, Таня Прошина, Люба Самусева, Алла Смирнова, Люся Федотова, Люся Шведова, Ира Александрова, Лида Канунникова, Галя Васильева
3 ряд: ?, Володя Кручинин, Женя Осипов, Юра Козявин, Боря Лаврентьев, Саша Зайцев, Саша Митин, Вова Гаврилов, Вова Петров, Боря Макаров, Слава Антропов, Андрей Барсуков, Володя Михальский

Летом 1957 г. я встречаю Е.Ф.Рудакову. Она всегда с улыбочкой, до сих пор помню ее глаза.
Она говорит:
--Ну, как дела твои?
А я ей:
--Пошла по Вашим стопам, как Вы мне посоветовали. Поступила в педтехникум, но учиться на очном нет возможности, учусь на заочном отделении.
Она:
-- Умница! А теперь давай приходи ко мне работать в летний лагерь за рекой.
Я:
-- С удовольствием!
Я смену отработала. Она была довольна:
---Ну, молодец!
    Итак, с осени 57 года пошла работать в спецшколу. Директором тогда был Белявский Митрофан Иванович. Поначалу работала вожатой, потом год я отработала воспитателем, а когда интернат переехал в новое трехэтажное здание из деревянных бараков пошла уже учителем.
В 1959 г. я окончила педучилище. У меня была специализация – начальные классы с 1-го по 5-ый. Потом стали вести с 1-го по 9 класс.
Дети были очень сложные, запущенные со стороны родителей, из неблагополучных семей. Их собирали со всей Ленинградской области. Помню, дали мне однажды пятиклассников подпорожский класс, т.е. все ребята из Подпорожья. Сложный был класс, но потом совладела я и пошли занятия нормально.
    Самое сложное у этих ребят из спецшколы – это дисциплина и, конечно, обучение. И надо находить с ними общий язык. Я систематически бывала в медико-педагогических комиссиях. Мы ездили по области, подбирали детей для нашего интерната. Ездили также в психиатрическую лечебницу в Дружной горке под Сиверской. Как там было страшно! Входишь, а они:
--- Моя мама!!!
И на стенку лезут. Поэтому душа моя истерзана вся.
Дети меня любили. Я к ним:
-- Врать мне никогда не надо. Говорите только правду.
Дети это понимали сразу же и доверительно ко мне относились. И до сих пор мне звонят…
    Мы должны были подготовить ребят в интернате к самостоятельной жизни. Раньше было хорошо. Было общежитие на берегу реки. Там они могли жить в самостоятельной жизни. Наши дети самостоятельно могли убирать комнату, намывать полы, гладить рубашку и т.д. В школе были столярные, сапожные, швейные мастерские, обучали сельскому хозяйству на нашем огороде, готовили работников для сферы обслуживания. Всех трудоустраивали, а девочек-швей в основном направляли на работу в Иваново.
    Я в спецшколе проработала 42 года. За успехи, достигнутые в работе, награждена значком «Отличник народного просвещения» и медалью «Ветерана труда».
Екатерина Федоровна во мне не ошиблась. Увы, ее с нами нет. А жаль! Спасибо некому сказать.
Спасибо вам, учителя!
Как матерям за все спасибо!
И вот прошли десятки лет, а мы вас помним!
И позабыть вас нельзя!

декабрь 2014 года


ВОЙНА ГЛАЗАМИ ДЕТЕЙ

    Валялкин Виктор, выпускник 8 школы 1956г. 
    Воспоминания о детских годах, прожитых в г. Луге во время войны с 1941г. по 1945г.
    Когда началась война, в нашей семье было пять братьев и две сестры. Отца на фронт не взяли по причине большой семьи. Старший брат Александр в начале войны уехал на родину родителей в Пензенскую область, где был призван в армию. Затем он окончил курсы и в звании младшего лейтенанта был направлен на фронт.
    До вступления немцев в Лугу многие лужане двинулись семьями в деревни. Наша семья на подводе приехала в деревню Изори и остановилась в одном частном доме. Я был одет в красную кофту и хозяйский петух набросился на меня и расклевал ухо до крови. Мне было два года, но я это помню до сих пор.    В деревне мы пробыли недолго, повсюду появились немцы и по их требованию мы вернулись в Лугу. Наш дом был на углу пр.Кирова и Ленинградской улицы, и я помню, как мимо нашего дома двигались бесконечные колонны немцев в сторону Ленинграда по пр. Кирова. Тогда он был вымощен булыжником. В колоннах было много лошадей-тяжеловозов, которые тащили повозки и орудия.

Фотография сделана накануне войны. Мне почти два года. Слева мой отец Мирон Осипович Валялкин, справа в форме морского офицера мой дядя ст. лейтенант Сактирин Василий Данилович (во время войны служил в ОВО СФ, в 1945г. капитан Сактирин В.Д. награжден медалью "За боевые заслуги"), рядом Сактирин Алексей Данилович .
        Заняв Лугу, немцы начали отправлять в Германию наших жителей от 18 лет и старше. Старшая сестра Аня подлежала отправке, но за день до этого она сама себе обожгла руку кипятком. Ожог был большой, и ее оставили в Луге. Из жизни при немцах вспоминается такой случай. Мы с соседским мальчиком Толей играли в песке на Ленинградской улице. Тогда она была песчаной. Мимо проходил немецкий офицер в блестящих сапогах. Толя кинул горсть песка ему на сапоги. Тот взбесился, вынул пистолет, но стрелять передумал и влепил пощечину Толе. Конечно, реву было много, нам было по три года тогда.
    Сестра Тася ходила в школу, которая находилась на углу пр.Кирова и улицы П.Баранова* в двухэтажном доме бывшей эстонской кирхи**. Было холодно, валенки у нее сносились и она пропустила несколько дней, не ходила в школу. Маму вызвали в эстонскую полицию (теперь там музыкальная школа на пл.Мира) и строго предупредили, чтобы дочка не пропускала школу, а если нет обуви или одежды, то надо было обратиться за помощью к ним в полицию. Сестра опять стала ходить в школу. Иначе это было бы воспринято как протест.***
На фото лютеранская кирха (здание справа, ул.Покровская д.17) и школа в двухэтажном здании (слева) на ул.Загородной (угол ул.П.Баранова и пр.Кирова, вид на северо-запад)

    В феврале 1944г. немцев погнали обратно, и опять мимо нашего дома двигались в сторону Пскова колонны отступающих немцев. Перед освобождением Луги жителей Луги, в том числе и нашу семью, погнали на железнодорожную платформу напротив нынешнего хлебокомбината для отправки неизвестно куда. Мы двигались в хвосте колонны и один из немцев, видя что у нас много детей, махнул рукой, дав понять, что мы можем вернуться.     Луга горела, гремели взрывы, слышалась канонада нашей артиллерии. Отправка жителей не состоялась, т.к. наши наступали стремительно и немцы поспешили отступать. Предстояла последняя ночь перед освобождением, наш дом сгорел и мы с другими жителями расположились на ночь в каменном подвале овощехранилища, расположенного во дворе напротив нынешней школы музыкальных искусств. Вечером мы с другими мальчиками выходили из подвала и снежками пытались гасить горящие сараи. Наутро загремела входная дверь, все напряглись, но когда она распахнулась, то вошли в белых полушубках с автоматами наши. Радости и ликованию было много. Наши освободители двинулись дальше, а мы поселились в 2-этажном доме рядом с нынешней военной комендатурой на пр. Урицкого.
    Отца после освобождения Луги сразу взяли на фронт, он погиб в конце февраля 44г. под Псковом. Нам надо было жить дальше и что-то есть. Во дворе лежала убитая немецкая лошадь, мороз был сильный и она хорошо сохранилась. Благодаря этому мы прожили до весны, а там уже пошла крапива и щавель, и жизнь стала налаживаться понемногу.
    Старший брат Александр дошел до Восточной Пруссии и там погиб 17 февраля 1945г. Ему было 20 лет.

Фотография моего старшего брата Александра сразу после окончания командирских курсов.
*) в то время Загородная улица (прим. ред.)
**)Лютеранский молельный дом, ул.Покровская (пр.Кирова) д.17(прим. ред.)
***)По плану "Оst" Ингерманландией нацисты называли территорию современных Ленинградской, Псковской и Новгородской областей, которые включили в состав Великой Эстонии. Вот почему на этих территориях и в Луге во время оккупации появилась эстонская полиция.
Эстонскую полицию безопасности (эстонское гестапо) формировала имперская полиция безопасности.
На Ленинградском фронте, против которого воевали 18 и 16 немецкие армии, действовала так называемая группировка А - айнзацгруппе №1, в чистом виде политическая полиция. В неё входило пять отделов: финансовый, кадровый, СД (занималась разведывательной деятельностью и контролем за всеми другими отделами), политический и криминальный. Комплектовались эти структуры в основном из бывших полицейских буржуазной Эстонии, из офицеров эстонской армии . Немцы занимали должности начальников отделов. А весь оперативный состав и следственный состав состоял из эстонцев. В Луге полиция безопасности находилась в помещении будущей музшколы на пл. Базарной (Мира). На нем висела вывеска: "Эстонская полиция безопасности".
Отчет политической полиции. Луга, 1 сентября 1942
(перевод с эстонского)
"Школьная жизнь в Луге в неудовлетворительном состоянии. Работает одна школа. Школа же является единственным перевоспитателем, поскольку домашняя жизнь все еще отравлена коммунистическим ядом и родителей самих нужно перевоспитывать. Учителя сами воспитаны в коммунистическом духе. В разговоре с одним из школьных учителей о воспитании учеников, тот сообщил, что с учениками младших классов справляется, но ученики старших классов настолько испорчены коммунизмом и плохим воспитанием дома, что поначалу с ними очень трудно справляться. Однако, он считает, что перевоспитание все же возможно. Срочно нужна эстонская школа для эстонцев. В Луге около 100 эстонских детей, которые вынуждены учиться в русской школе".(прим. ред.)
март 2015 года Валялкин Виктор Миронович, 11.08.1939г.р.


    Диденко (Гладкина) Валентина, выпускница 1 школы 1950г. 
    Когда началась война, мы жили на Московской ул. д.4 (теперь №6). Жители соседних домов по ул . П.Баранова * стали рыть траншеи, чтобы прятаться от бомбежки, но вскоре они стали уезжать из города. Мы, дети, только прыгали через эти ямы. Наша большая семья стала тоже разъезжаться. Старшая сестра Зина с сыном уехала к свекрови в Калининскую область (там, кстати, немцы были в 10 км от их дома). Галя (1917г.р.) уехала куда-то на Урал. Тамара (1919г.р.) училась на 5 курсе университета, оставалась в Ленинграде всю блокаду, работая медсестрой в госпитале, с которым после прорыва блокады дошла до Берлина. Там она еще работала 2 года в школе. Вера (1922г.р.) поступила в ЛИИЖТ без экзаменов. Брат Алексей (1921г.р.) ушел добровольцем на фронт, был необучен и сразу же погиб под Ленинградом.
    Нас осталось двое: я и сестра Тася (1926г.р.). Город стали бомбить и обстреливать из дальнобойных орудий, старались попасть в электростанцию на П.Баранова. Папа отправил нас троих к эстонцу Товеру, который жил на хуторе в 3 км от д. Мерево, сказал, что немцев не подпустят к городу, поживите пока, а я поеду в Ленинград, он там работал на Бадаевских складах. С собой на хутор мы забрали и нашу корову. Разместили нас в бане, когда же ее топили, спали на полу в доме. Мы ждали, когда немцев отгонят, а они пришли. Вдруг кто-то крикнул:
-Немец едет на лошади.
Я побежала в лес и спряталась под дерево, но куда деваться, надо выходить. Потом оказалось, что немец требовал лошадь у хозяина, приставив наган к виску, но Товер не сдавался, не признавался, а когда немец уехал, стреноженная лошадь вышла из леса.
    Потом мама послала меня в Лугу узнать: уцелел ли наш дом? До города я добиралась с эстонцем Оскаром, который тоже временно жил на хуторе. Дошли до нашего моста, было страшно увидеть первого немца, который встретил нас тут же. Он посмотрел и ничего не сказал. Дом сохранился, я его караулила: днем бегала рядом, а ночевать ходила в соседний ж/д дом** к подруге. В этом же доме в двух подъездах жили немцы. Через некоторое время вернулись мама с сестрой и коровой. Чтобы немцы не отобрали корову, они переплыли р. Лугу в неглубоком месте. Нам предлагали продать корову, давали несколько пудов хлеба. Мама не продала. Мы ее продержали. Ходили в Черемушки жать осоку, травы не было. Когда она отелилась, продавали молоко немцам за табак. За табак покупали солому и сено. Мама ходила в деревню менять вещи на еду, возила на саночках. Пару раз ходила. Помню интересный случай, мама рассказывала, она была очень набожна, шла и молилась:
- Господи, хоть бы кто-нибудь подал хлеба.
Просила, просила. И тут проезжают немцы или проходят, детали не помню, и кто-то подает ей буханку хлеба.
    Немцы всех гнали на работу. Мама и сестра ходили на жел. дорогу чистить снег. Маму потом освободили от работы по болезни, а сестра работала летом в парнике.
Однажды я чуть не устроила пожар в доме. Света в доме не было, вместо лампы была баночка из-под горчицы, в крышке проделана дырочка для фитилька. Мне надо было растопить плиту, а чтобы сэкономить спички, я зажигала эту коптилку. От резкого движения крышка слетела и керосин вспыхнул. Я голыми руками схватила баночку с огнем и бросила ее в ведро с водой, чтобы погасить огонь (не знала, что вода тяжелее). Огонь не погас, тогда я подхватила ведро и вынесла его во двор. Огонь погас наконец, но у меня сильно обгорели руки. Я побежала в соседний дом, в котором жили немцы. Один из них, как потом сказали, был врач. Он смазал чем-то все руки и забинтовал. Рада была, что спасла дом от пожара. Приходят с работы домой мама с Тасей - что такое? Я от боли прыгаю и машу руками. Пришлось меня кормить, даже ложку не могла взять.
    Однажды прошел слух, что приезжает сам Власов. Он выступал в помещении ныне действующей церкви, а в городском саду стояли рупоры для населения. Подъехала машина, вышел из нее могучий большой мужик в военной форме. Что говорил он, не помню, одно понятно – была «агитка» - стоять на стороне немцев. Потом уже появилось слово «власовцы», которые воевали на стороне немцев.
    Да, детство было-играли в прятки, городки и даже в 21 очко на открытки. Мне кажется, в этом возрасте мы страха не испытывали. Ходили просить хлеб к немцам. Заходили за ж/д дом и кричали:
-Дяденька, гебен брот.
И они в окно бросали нам хлеб. Тут не зевай, а то мальчишки быстро все расхватают.
    На ул. Нарвской до войны была детская больница***, а в войну там разместилось гестапо, где пытали партизан. Там во дворе была летняя кухня. К ней мы выстраивались в очередь, и они давали нам по поварешке супа. На углу Перовской и Московской стоял домик (там жила подруга сестры Роза Соловая), у немцев в этом доме находился склад. Командовал им добрый поляк. Мы его ждали часами и не зря. Всем давал по маленькой буханочке с опилками.
    Была у немцев 4-летняя школа в помещении эстонской кирхи на углу Кировского и П.Баранова. В 1942г. я пошла в 4 класс повторно, т.к. до войны я окончила 4 класса. Осенью 43г. пошла в 5 класс, но проучилась только 2 месяца, и школа закрылась. Кстати, в школе также преподавали закон божий.
Учителями работали в школе сестры Пенины: Валентина Васильевна
Валентина Васильевна Пенина
преподавала литературу (см. здесь), а Антонина Васильевна
Антонина Васильевна Пенина
– математику. После войны Валентина Васильевна продолжила работать. Они помогали партизанам
Группа Теплухина
, но об этом мы узнали после войны.
    Немцы быстро отступали, постоянно двигалась немецкая техника, да еще перед самым отступлением они поставили зенитку на холме у самого нашего дома. Страшновато стало. Наши летчики летели обычно поздно вечером высоко в небе и бомбили напропалую: в наших или немцев без разбору. Одна бомба упала рядом с домом за оврагом в день рождения 18 декабря 43 г. Выбило все стекла и двери. Бомба попала в стог дров (так немцы складывали дрова), убило лошадь, пострадали два деревянных дома.
    Еще осенью 43г. забрали мою сестру Тасю. Сказали, что повезут рыть окопы в Опочку. Сестра возмутилась: как это я буду рыть окопы против своих. Мы же ничего не знали 2,5 года абсолютно, что происходит на фронтах, в тылу. Тася решила заболеть, бегала на дальний пляж ночью в октябре купаться (запрещалось выходить после 7 или 8 часов вечера на улицу и надо затенять окна). Тася не заболела, пришлось маме отвести Тасю в комендатуру. Ее отвели за реку, где находился лагерь военнопленных (напротив тигельного завода). Сестру поместили за колючую проволоку в деревянном доме. Этот лагерь усиленно охранялся. Мы с мамой ходили ее навещать, встречались у поста, приносили передачи. Однажды подходим к воротам- никого нет: ни постовых, ни военнопленных. Тася к нам вышла, и мы решили потихоньку уйти с Тасей домой. Она спряталась на сеновале. Соседям ничего не говорили. Через два дня пришли к нам немцы и спрашивают у мамы:
- Где ваша дочь?
Мама ответила:
-Не знаю, я ее вам отвела.
Стали угрожать, мол, дадим 25 плетей, тогда скажете. Но мама не призналась. Потом еще приходили, осматривали сеновал, даже вилами тыкали сено, но сестра зарылась очень глубоко. Не нашли, подумали, что она ушла к партизанам. Она бы и ушла, но надо знать дорогу. Тася на ночь приходила в дом, одевалась «старушкой». Мама говорила немцам, которые ночевали, что она больная. Немцы ночевали в доме у нас при самом отступлении, но никого не трогали. В октябре 43 г. корову немцы у нас забрали, увели тихо ночью в комендантский час. Соседи не могли украсть, сразу стало бы известно. Мама пошла утром корову доить, а коровы нет. Мама ходила жаловаться в комендатуру, но все было напрасно.
    В последние дни отступления немцы усиленно поджигали дома, особенно центр города. Мы думали, что нас угонят и подожгут дом, стали зарывать ночью вещи и выносить под елки прямо в снег прятать. Как мама мне рассказывала, приходил немец, хотел поджечь, но мама его уговорила, и он этого не сделал. Накануне освобождения города стояло зарево, небо было красным. Но вот свершилось то, чего мы ждали – пришли наши солдаты-освободители. Они были очень усталые. Через день после освобождения мы услышали ночью сильный взрыв. На следующий день узнали, что взорвалось здание 3 школы (теперь 4 школа)****, погибло много солдат. Не проверили здание и за рекой на Лысой горе, которое тоже взорвалось вместе с военными. Там теперь стоит памятник. Да, говорили, что чудом сохранилось здание старого банка напротив церкви (там располагалась немецкая комендатура). Оно тоже было заминировано, взрывчатка находилась на большой глубине, но ее нашли.
    Обидно, что дом сохранили в оккупацию, а через три месяца 19 мая 1944г., когда папа уже вернулся, сгорел. Кто-то поджег опилки за оврагом, был сильный ветер, искры попали на крышу нашего дома. Дома была одна мама. Спасти дом не удалось, да его и не тушили. Пожарные приехали без воды, потом протянули шланг от болота, но поливали соседнее здание, где был склад. Хорошо еще, что после освобождения Луги успели застраховать дом.
После пожара нас приютила Анна Антоновна Григоренко (Кривоносова) *****, которая жила рядом. Ее отца и брата замучили в гестапо, расстреляли. После освобождения она нашла их могилу на берегу реки Луги и перезахоронила на полигоне. Из обгоревших бревен построили сарай, а дом, вернее «лачугу» (комната и кухня), строили 6 лет. Это все сохранилось с 1944г. до сегодняшнего дня по адресу ул. Московская д.6.

3 школа на Советском, 7 класс 1946г.
1 ряд: Петрова Женя, Дрынкин Володя(?),?,Копотина Елена Викторовна-директор 3 школы, Кутузова Зоя, Миронов (?)
2 ряд: ? , Смольский Сергей, Жуков, ?, Нина Михайлова, Данилов Вася, Ефремова Таня,Анисимова Женя, Пыжова
3 ряд: ?, Гладкина Валя, Мурлова Галя, Яковлева Валя, Егоров.

1950г. Мама и внук Коля в нашей "лачуге".
*) ул. П.Баранова до войны ул.Загородная
**) дом работников железной дороги, стоял ближе к реке
***) ул.Нарвская д.9
****) бывшая школа №3 открылась в 1936 году, после войны школа №8
*****) Анна Антоновна Григоренко (Кривоносова) с 1959г. работала преподавателем истории в школе №3
5 апреля 2015г. Диденко (Гладкина) Валентина Семеновна, 18.12.1929г.р.


        Екатерина Сергеевна Григорьева-Мартюшева, 1931 года рождения. 
        (Рассказ записала внучка Екатерины Сергеевны Маша Мартюшева)

    Вот даже не знаю, с чего и начать!
    Наверное, с 1937 года. Мне 6 лет отроду, и кое-что запечатлелось в голове.
    Живем в деревне Заполье1). Солнечный день 1 апреля. Я, бабушка Анна (мамина мать) и Нина, трех лет от роду, сидим дома. Мама с папой ушли в лес дрова заготовлять. В полдень подъезжает машина (воронок), и спрашивают папу. Бабушка сказала, где они. Машина уехала.
    Приходят мама с папой. Бабушка сказала, что было. Через какое-то мгновенье машина вернулась. Меня одели и выпроводили на улицу. Через какое-то время папу вывели, он подошёл ко мне, поцеловал и сказал, что скоро вернётся. Но больше я его не видела.
    Брат Витенька (15 лет) в то время учился в Луге, и я его видела мало, только по выходным или на каникулах.
    1937 год катком прокатился по нашему роду. Был отчислен из морского училища Фрунзе, наверное, с 3-его курса наш двоюродный брат и мой крёстный Василий Васильевич Андреев, 1915 года рождения. Он очень хотел быть моряком, уехал в Одессу, там заболел дизентерией и умер в 22 года. Его родители г отец и мать -были заранее предупреждены о том, что их будут раскулачивать и уехали в Питер, а там за них заступился какой-то знакомый военный. Он выдал справку, что они работали у него как прислуга - это их спасло.
    Бабушка Анна была привезена к нам в Заполье и умерла в 1939 году в возрасте 90 лет.
    Витенька в том же 1937 году окончил школу в Луге, семь классов, и поступил в техникум в Ленинграде. В 1941 году он его окончил, экзамены сдавал уже когда началась война в июне 1941 года. Он получил направление в Куйбышев. Приехал попрощаться с нами, уже немцы были недалеко от Луги.     Мама была очень обижена на Советскую власть. И было за что.
    Хорошо, что нас никуда не выгнали, но она не имела никаких прав. Как жена врага народа. Даже накосить травы для коровы без разрешения не имела права.
    Мама очень хотела, чтобы Виктор остался дома. Но он был очень за Советскую власть. Они даже поругались, и Витенька уехал.
    До Питера еще ходили поезда, а вот с Питера уехал он уж не с последним ли поездом.
    Теперь хочу закончить об отце.
    У отца была родная сестра Мария Ивановна Шумилова, она очень помогала нашей семье. В трудную минуту мы; я, Витенька и Нина обращались к ней и всегда получали помощь.
    Отца осудили по 58 статье в 1937 году. Судила «тройка». Его отправили в Ленинград, на Литейный 4. И тетя Маня Шумилова с Виктором, а когда она и одна, носили отцу передачи, когда это можно было. Вставали в очередь в 5 утра, У Шумиловых был какой-то знакомый, который работал то ли врачом, то ли ещё кем-то там, где находился отец. Тётя и надоумила отца обратиться к нему за медицинской помощью. Отца поместили в тюремную больницу, и он прожил лишний год благодаря этому, наверное.
    О смерти отца ничего не было известно. Не отвечали вплоть до 60-х годов. Да и спрашивать было некого. Да и боялись и говорить об этом.
    Через 30 лет я обратилась в Магаданский исполком насчёт места захоронения. Мне ответил начальник по реабилитации, видимо, «товарищ» Блинда, что захоронение заключенных не сохранились. Вот и понимай, как хочешь!     Ещё хочу добавить. Мистика это или Божья кара - не знаю. В 70-ых - 80-ых годах мы купили избушку в деревне Берег. Я работала в институте Бехтерева, и у меня был отпуск два месяца и всегда летом. Я с ребятами проводила отпуск в этой деревне, а магазин был в Подгородье, 0,5 км от нас. Мы ходили за продуктами туда. Бывало, продукты привозили позднее - сидишь и ждёшь. И вот я заметила: какой-то старик всё на меня смотрит. Видна выправка военная, такая, не деревенская - не замухрышка. И как-то раз он оказался впереди меня в очереди, сделал покупки, вышел. Я купила, что мне надо, выхожу, а он стоит. Я пошла, он идёт рядом. Стал спрашивать, кто я такая. Я ответила, кто я, и добавила, что я дочь Сергея Ивановича Козлова (деревенское прозвище отца) из Заполья. Он немного помолчал и говорит: «Это я судил вашего отца». Я была так ошарашена, что не знала, что ответить. Вроде что-то буркнула и пошла. В 1980 году мы с дедом (Александром Поликарповичем Мартюшевым) купили в Луге жильё, а в Берегу свою дачу продали. Через некоторое время приходит ко мне моя знакомая и говорит:
    - Ты знала Николая Ивановича из Подгородья?
    - Да, пришлось познакомиться.
    - Так вот, он топил баню . Баня на отшибе деревни. Был один, споткнулся, упал в котёл с кипятком и сварился заживо. Никто не видел.
    До войны я Витю (Виктором его стали звать после того, как он женился, с легкой руки Раи, жены) помню немного. Как на каникулы приезжал, работал в колхозе, маме помогал трудодни зарабатывать, а на трудодни почти ничего не получали. Вечерами сидел с книгами, и это - святое. Бывало, мама скажет: «Что ты всё читаешь? Вон молодёжь собралась погулять - пошёл бы!» - «Не хочу, лучше почитаю!».
    Жили очень бедно. Овощи свои. Была корова - этим и жили. Накопит мама молока, наделает творогу, сметаны - понесем на рынок в Лугу. Это за 12 км пешком с грузом. Мама продаст - купим хлеба, соли. Обратный путь тоже с грузом пешком. Этим и жили.
    Мне тоже доставалось. Как себя помню, помогала маме: летом надо огород полоть, поливать, за хлебом за несколько километров в Подгородье сходить, в очереди постоять. Ну, не каждый день, конечно. Но ещё и время находилось поиграть с ребятами в лапту, прятки, рюхи. Зимой - на лыжах, на санках!     В школу я пошла с 8 лет, ходили за 2,5 километра в Раковно. А учительница была Мария Васильевна Тихонова, которая учила и Виктора, и меня, и Нину. О ней вспоминаю, как о родной матери.
    О войне мы с мамой узнали в Луге, стоя в очереди за хлебом, а с 21 августа 1941 года мы уже были в оккупации. Было очень страшно. Особенно страшно видеть чужого солдата детскими глазами.
    Были и предательства. Между нашей деревней и деревней Романщина протекает река Луга, и был построен мост железнодорожный, очень красивый, белокаменный, арочного типа. Охранялся этот мост военными. Так вот, эти военные отступили без боя, мост не взорвали, пришли в деревню и сели на завалинке. Когда немцы пришли к деревне, встали с поднятыми руками и сдались в плен. Немцы мост охраняли, а когда уходили, они не только взорвали мост, но и насыпь вокруг на полкилометра.
    И началась наша жизнь в оккупации. Немцы сразу разделили землю, кто сколько может обработать. Пай был - 7 га, полпая - 3,5 га и так далее. А чем обрабатывать? Лошади и скот были угнаны в тыл. Немцы выдали на нашу деревню несколько лошадей: одна лошадь на две семьи. Одну неделю мама кормит эту лошадь и работает на ней (или пашет, или по хозяйству, что нужно), а вторую неделю -Ивановы, Лошадка в первую зиму принесла жеребёночка, и мама его вырастила. Ему было уже 2,5 года, мама уже на нём работала, когда его в 1943 году конфисковали партизаны.
    Были налоги. Налог немцам платили натурой. Маме было задание сдавать картошку, сколько не помню, и молока 360 литров. За этот налог немцы платили деньги - марки, У немцев были и наши, советские деньги. Мама обменивала свои марки у немца. И оба были довольны. Обменный курс тоже существовал.
    Мы, дети, ходили в школу. Учила меня и Нину тоже Мария Васильевна, учительница Вити. Я пошла в 3-й класс, а Нина в 1-й. Пошли мы в школу с 1 октября. Нам выдали и учебники по русскому языку, по арифметике и по немецкой грамматике. А «Main Kampf» была отдельной брошюрой, но мы её даже не открывали. Так, выдали и всё. При немцах я окончила 4-ый класс. Когда нас освободили, в 1944 году меня снова посадили в 4-ый класс, а Нину в 1-й (но это к слову).
    В оккупации мы бегали, играли, ходили свободно. Ходили в лес, собирали ягоды, носили немцам в казарму, они нам за это давали хлеба, мыла, конфеток. Бывало, немцев привозили с фронта на отдых. Размещали их в наших домах, но нас не выгоняли. И в нашей деревне никогда никакого издевательства не было. Ещё, наверное, потому, что наша деревня находилась на дороге Луга-Новгород. И по ней постоянно что-то ехало, двигалось на Волховский фронт. Партизаны к нам наведались за два с половиной года раза два-три. Забирали хлеб, лошадей, тёплую одежду.
    А вот Старой Руссе досталось - когда образовался «Демьянский котёл», немцы всё население выгнали. Взрослых и молодёжь угнали в Германию, а стариков и женщин с малолетними детьми разместили по деревням. Размещали насильно - хочешь, не хочешь - бери, корми. У нас поселили семью: муж, жена и дочь 13-ти лет. Другая дочь с внуком были в другом доме. Двое сыновей и две дочери. Сыновей и невестку угнали в Германию. Эти люди голодали и побирались. Потом как-то у них образовалось: дочь с внуком нашла работу и жильё, забрала мать с отцом и сестру. Поэтому, когда немцы отступали, их у нас уже не было.
    В 1944 году при отступлении немцев досталось и нам.
    Они уже, как французы на картине не помню какого-то художника, шли пешком, таща за собой все свои пожитки по снегу на саночках (лодочки на полозьях). А через несколько дней уже шли немецкие взрыватели и поджигатели на машинах.
    В один из вечеров в конце января раздался стук в дверь. Мама взяла лампу и вышла открыть. Лампу выбили из рук, поставили к стене лицом, под лопатку прижали дуло автомата, открыли сарай и увели корову. Мама, когда опомнилась, уже рядом никого ие было. Она закрыла двери, пришла в комнату, легла в постель и сказала, что случилось. Наутро встала, пошла по следам, следы привели на железнодорожный мост.
    А дальше - к казарме поняла, что это немцы. С тех пор она перестала есть, стало больше лежать и пить. Кто-то дал ей корней валерьяны. А больше ничего ие было. Врачей тоже не было. И 1 февраля 1944 года она умерла. Было утро. Бабушка «Сюта», Ксения Ивановна Жукова, папина родная тётя и крёстная, была в своём доме, и вдруг слышит мамин голос: зовёт крёстную. Бабушка оделась, пришла к нам. Подошла к маме, а она уже мёртвая.
    И все легло на её плечи. Мне не исполнилось и 13 лет. Нине — 10. А бабушке Сюте уже было 66 лет. Она и организовала похороны. И где-то гроб достала. И поминки даже сделала. Даже лошадей не было, чтобы гроб иа кладбище отвезти. В деревни Раковно лошади были спрятаны. Там жила папина двоюродная сестра и двоюродного брата жена. Они приехали, погрузили гроб и пас, провожающих. Благополучно доехали, похоронили. А обратно шли пешком. Лошадей пришлось спрятать, потому что шла очередная группа отступающих немцев: отобрали бы. А 12 февраля нас освободили.
    Перед освобождением, 11 февраля, вечером, к нам в дом и не только к нам, а по всей деревне разместили беженцев. Их гнали от Батецкой. Я выглянула в окно, а там была жуткая картина: горела Луга и окрестные деревни. От пожара был такой отсвет, что снег тоже был красный. Мы с Ниной даже не ложились, задремали, сидя на кровати.
    Я проснулась от тишины. Стоит немец и обливает чем-то пол. Вскочила. И Нина тоже. Немец даже вздрогнул. Он, возможно, думал, что никого нет. В темноте не видно. А у него в руке был фонарик. Мы с Ниной выскочили на улицу в пальтишках и валенках. Наверное, дремали одетые. Но самое интересное, что целый дом был народа, и никто нас не разбудил. Спасибо тишине. Немец поджог дом и вышел. Двое стояли с автоматами около входа, ушли.
    Горела вся деревня, сараи, гумна, все постройки. Из темноты выходит бабушка Сюта и говорит: «Девчонки, пошли со мной». Мы обрадовались, побежали, а в конце деревни в маленьком лесочке, стояла банька. Она уцелела, и бабушка повела нас туда. Там уже было порядочно народу. В баньку не входили, прятались за стеной на снегу, наверное, боялись, что немцы вернутся и подожгут. И вот часа в 3-4 дня бежит мальчишка и кричит: «Наши пришли!». Я с Ниной побежала наших смотреть. Нина бежит впереди, я сзади и около Нининых ног след в след, не долетая сантиметров 10 ложатся пули. Я оглянулась: стоят два немца на насыпи железной дороги и «поливают» нас из автоматов.
    Кто-то кричит: «Ложись, ложись!» А мы бежим наших смотреть. Увидели двух в маскхалатах и звёздочки на шапках. Была радость не меньше, чем в день победы!
    Переночевали в этой баньке тоже сидя.
    Наутро я пошла на своё пепелище. Брожу, а по дороге едет машина. В кузове сидят солдаты. А снег был глубокий, и машина ехала тихо. Слышу, кричат: «Девочка, девочка, возьми козу! Давно за нами бежит!» Машина остановилась. Один солдатик спрыгнул, взял козу за рог, подвёл ко мне, сунул рог в мою руку, зажал, а сам в машину прыгнул. Уехали.
    Я не помню, сказала ли спасибо. Наверное, нет. Пошла с козой к баньке. Коза шла так спокойно и тихо шла, тоже наверное, устала.
    Дверь в баньку была открыта. Я вошла. Бабушка увидела и спрашивает, где взяла. Говорю: солдаты дали. Рассказала всё. И люди хором: «Сиротам бог дал!». И, правда!
    Теперь немного о бабушке Сюте. Она наша - деревенская - с 1878 года. В молодости вышла замуж за парня из Романщины. У них родилась дочь. В один из дней зимой муж возвращался из Луги. Пошел не дальней дорогой - решил сократить путь. Пошёл через наше Заполье - нужно было перейти реку Лугу. Лёд проломился, и он утонул. Через некоторое время, и года не прошло, дочь заболела и умерла. Бабушка вернулась домой.
    Через некоторое время этого же дня, 12 февраля (наши пришли), к баньке подъезжает тётя Оля на лошади с санями и говорит: «Тётя Сюта, поехали ко мне. Наша деревня -уцелела. Будешь жить у меня». А бабушка спокойно так говорит: «Вот видишь этих девчонок, если хочешь, бери и их. Я без них никуда не поеду». У тёти Оли случилось замешательство. Помолчала немножечко и скомандовала: «Бери и их». Сели в сани, и коза с нами. Все голодные - ни еды, ни воды, ничего не было. Один снег. Приехали, козу поместили во двор к корове тети Олиной. Дали сено. Потом тётя Оля нас накормила. Коза через два месяца объягнилась, и у нас появилось своё молоко.
    Ещё когда мама болела, пришла к нам тетя Шура (они с мамой были невестки) и сказала: «Маша, я выкопала яму» давай и твоё что-нибудь зарою». Яма была в огороде. Мама согласилась, и они отнесли зерна и кое-что из шмоток. Закопали.
    Вот это нас и спасло. Потом это зерно бабушка Сюта сушила в печке, а мы с Ниной мололи в ручных жерновах, и бабушка пекла хлеб. Когда тётя Оля привезла нас в Раковно, кажется, вся деревня нас стала жалеть. Женщины постановили, что каждый дом (семья) даст по ведру картошки. Кто-то сам приносил. Или идешь по деревне, тебя позовут и вынесут ведро картошки. А деревня была из ста домов.
    Конечно, не все могли эту помощь оказать, но наносили столько, что нам хватило и на еду, и огород посадить. И еще тут же весной организовались колхозы, и вес должны были сдать по ведру картошки, чтобы посадить колхозное поле. Был такой приказ. Мы тоже сдали два ведра за нас и за бабу Сюту.     Потом картошку резали и сажали «глазками».
    Все делали вручную, и мы работали наравне со взрослыми.
    Ещё эпизод. Через сколько-то дней раздается клич; почту привезли! Я тоже побежала. Прибежала: сидит Мария Васильевна, разбирает почту. Увидела меня: «Катя, Катя, тебе же письмо от брата. Оно пришло с первой почтой!» Смотрю: Григорьевой Марии Андреевне. Пришла домой, бабушку позвала. Стали читать: «Здравствуй, мама!» Дальше читать не могла, пока не наплакалась (Кате 13 лет, а Нине - 10). В письме описывалось, как живет, про ранение. Описал, кто из родни жив, давал адреса.
    Отвечала я. Бабушка была неграмотная, но писала под её диктовку.
    Через какое-то время приходит в дом женщина, достала какие-то бумаги, стала читать. Я сначала не вникала и вдруг слышу: «Черт толстолобый, а меня он спросил!» Стоит бабушка Сюта, руки в бока, разгневанная. Оказалось, Виктор получил наше письмо и написал ходатайство в Лужский исполком, чтобы нас определили в детский дом. Эта женщина стала уговаривать бабушку. Слышу; «Не отдам, и всё!»
    Тогда женщина достала бумагу и стала писать, что-то написала и говорит: «Распишись!». А бабушка: «Я не умею!» «Тогда крестик поставь», говорит женщина, указывая на место. Так и произошло наше оформление. Бабушке назначили на нас пенсию 100 рублей.
    В этом Раковне была сараюшка. Маленькая. Молоко принимали у населения в этой сараюшке. Так нам её отдали на постройку домика. Фронт уже был далеко. Было уже начало мая. И в Раковке разместили солдат, которые восстанавливали железную дорогу и взорванный мост. Тетя Оля договорилась с солдатами, не знаю, за что, но они эту сараюшку разобрали, перевезли и поставили нам в Заполье избушку. Я таскала мох с болота конопатить пазы и железо на крышу со сгоревшей усадьбы в Смычково. Через 6 месяцев (в конце лета 1944 г.) мы с козой и её дочкой покинули гостеприимный дом тети Оли и пришли жить в свой домишко.
    Огороды у нас весной ещё были насажены: росла картошка, огурцы, капуста и так далее. С все было вскопано у нас Ниной лопатой. И еще ходили мы работать в колхоз, зарабатывали трудодни, по которым не оплачивали. Да еще с бабы Сюты высчитывали заем (облигации!). Сажали брюкву, парили в печи, сажали сахарную свеклу, варили из неё патоку - это было на сладкое к чаю.
    Мясо вообще отсутствовало. Бабушка Сюта варила щи, забеливала их молоком. Картошка с грибами или с соленым огурцом. Когда уже стало две козы и молока было больше, появился творожок, а из сметаны сбивали маслица. Это уже была роскошь!
    В этом же 1944 году посетил нас Виктор. По-моему, это была уже глубокая осень.
    Ногу он волочил, она у него не гнулась. Была карточная система, и из продуктов он ничего не привез. Ел то же, что и мы. А приехал он по своим делам. В пашей деревне была девушка Маня. Быдалова Мария Петровна. Одни были одногодки, вместе в школу ходили. Даже наши дома друг другу в окна смотрели. Перед войной они переехали в Лугу. Маня жила с матерью, отец давно умер. Еще во время строительства моста он заболел кессонной болезнью. И матери дали участок за железной дорогой. Дом перевезли (он, по-моему, и до сих пор еще стоит). В войну Майя с матерью успели эвакуироваться и с Виктором они связь не теряли. Виктор приехал с ней повидаться. Свиданье у них получилось очень коротким. Наверное, мы с Ниной были причиной. Эта догадка была и у бабы Сюты. Неустроенность - ни кола, ни двора!
    Пришел он очень рано. 12 километров ходу туда и обратно. Да еще непогода разыгралась; дождь со снегом. Даже шинелюшка промокла. И баба Сюта еще и рюмочку ему достала, чтоб не заболел.
    Потом он приехал уже будучи женатым, с маленькой Иринкой. Это было летом 1948 г. Я уже работала на фабрике ткачихой, и мне дали отпуск. Невестке я не понравилась. Она со мной разговаривала очень мало. А вот Ниночке они очень помогали. Пока она училась в техникуме, Витенька каждый месяц высылал ей 100 рублей. И это все 4 года.
    Еще про бабу Сюту. Я прожила с ней 2 с половиной года. Я уехала в 1946 году. Поступила в ФЗУ и через 7 месяцев стала квалифицированной ткачихой.     Баба Сюта была не против, потому что на трудодни ничего не получали. Одежонка и обувь, что была, все износилось. А Нину она тянула, и Нина окончила 7 классов и в 1950 году (точнее, наверное, в 1951 году, потому, что окончила техникум в 1955 году, в мае 1955 г. она уехала в Нижний Тагил на стройку, по направлению техникума) поступила в строительный техникум.
    А в году 47 или 48 на скамеечку около нашего домишко присела женщина. Худая, изможденная. Баба Сюта и говорит: «Уходи, помрешь, а мне отвечать». -«Не могу, - говорит, - сил нет»
    Разговорились. Сказала, что идет она и не знает, куда. Жила она в Ленинграде, работала дворником. В блокаду люди умирали, а завхоз (или домоуправ) квартиры обворовывал. А когда попался, свалил на дворничиху. Так Надя, Надежда Яковлевна (фамилию забыла) деревенская женщина оказалась в тюрьме. Отсидела и дали ей 101 километр. Прибыла в Лугу: ни жилья, ни работы. Баба Сюта её пожалела, покормила, оставила ночевать {оказалось, навсегда). Они подружились. Тетя Надя стала пасти коз, У всех эта скотина прижилась.
    Нина уехала учиться. Они остались вдвоем. Держали коз. Когда и поросеночка выкармливали. Огород держали всегда. А заработок тети Нади уже шел на хлеб уже с булочкой и сахаром. Баба Сюта заболела, слегла, и два года тетя Надя за ней ухаживала. Умерла баба Сюта в 1957 году 80-ти лет от роду. На домик мы о Ниной, конечно, не претендовали. Он достался Тете Наде по праву.
    Были еще эпизоды в этой жизни, и реальные, и мистические. Но разве изложишь на бумаге, а мысли всякие лезут в голову в тот или иной момент.

Бабушка Катя к 20 апреля 2015 года вот сколько написала. Правда, с перерывами.Луга.
1)Деревня Заполье находится справа от шоссе Луга-Новгород, у развилки с дорогой на Сырец к Щепы и далее на Новгород.
ноябрь 2016г.



Фото 1956 года. Б.В.Степанов назначается
директором пятой школы

Степанов Борис Васильевич
Учитель географии, директор
 

Материал предоставила Галина Борисовна Васильева (Степанова)
Через пятнадцать лет
Как-то одна из моих учительниц в ответ на злые слова старшеклассника, не удержавшись, сердито бросила: «Нам не важно, что вы думаете о нас сейчас, — а потом, словно в раздумье, добавила: — Но нам очень важно, что вы будете думать о нас лет через пятнадцать».
... Борис Васильевич Степанов преподавал нам географию. Преподавал так, что урок оставался в памяти надолго, хоть в учебник дома не заглядывай. Природные условия той или иной местности будто оживали в красках. Он изъездил всю страну, и когда говорил о Кавказе, нам казалось, что мы вместе с учителем стоим среди бурых гор и понимаем их тихое очарование, когда о природе Кольского полуострова — мы видели северную весну и словно ощущали пронизывающий ветер.
Но никто из нас не стал географом, и не этим дорог нам учитель. Говорят, у каждого учителя — своя педагогика. И у него была своя.
«Уж осени холодною рукою
Главы берез и лип обнажены,
Она шумит в дубровах опустелых.
Там день и ночь кружится мёртвый лист,
Стоит туман на нивах, пожелтелых
И слышится мгновенный ветра свист».
- Борис Васильевич декламирует нам Пушкина. Боже, как с ним легко и как трудно! Ну на что эта лирика? «А вы не замечали - говорит он, что далекий Пушкин очень близок нам? Мы смотрим на природу его глазами, впитываем его представление о временах года». И класс начинает думать. А дома вечером мы яростно взялись листать Пушкина.
... Школьный вечер. На сцене — директор школы. Он поет. Звучит романс Даргомыжского «Старый капрал». В зале стоит тишина, потом — овация. Борис Васильевич приглашает на сцену Фаину Николаевну Полячек — нашего классного руководители». И мы - снова внимание. Звучит дуэт: «Смело, братья! Бурей полный, парус свой направлю я...».
Уроки нравственности и гражданской зрелости. Сколько преподнес их нам любимый учитель! Воспитывать человека, значимого для общества, - эту цель он преследовал всегда и везде.
Как-то направили нас работать в совхоз недели на две. Там и жили. И случись же в это время день рождения у одного ученика. Решили отметить по-взрослому, с вином. А на второй день утречком только вышли на крыльцо, видим вдали человека со знакомой походкой. Голова опущена. Без команды выстроились в ряд и тоже головы вниз. Встал директор перед нами, молчит. Только и сказал: «Посмотрите Виктору на ноги". Витька удивленно уставился на свои ботинки. Взглянули и мы. Да, они явно «просили есть». «Вы б ему лучше ботинки купили. Знаете, какая у него семья?». И все. И пошли у нас с тех пор вечера раздумий и разговоров начистоту. «Да, отстает у нас нравственное сознание. Мы ничего не знаем друг о друге», — глубокомысленно резюмировали девчонки.
Директор никогда не вспоминал этот случай, и мы были благодарны ему за это. Снова — уроки: объяснения, опросы. Он любил толковых ребят. К ленивым, казалось, иногда терял интерес, но потом с каким-то особым упорством брался именно за них.
Борис Васильевич часто беседовал с нами. Учил разбираться в музыке, поэзии. Подводил нас к спорам, дискуссиям. И мы раскрывались перед ним своей лучшей стороной, что не всегда получалось в отношениях с другими учителями.
Мы ему: «Вот вы говорите — озорство. А чем заняться? Надо больше мероприятий».
А он нам: «Верно, да не совсем. Вот нет сегодня мероприятия. Некому развлекать. Но коль у тебя богат внутренний мир, коль ты способен правильно мыслить, ты сумеешь плодотворно заполнить этот день. Найдите любимое дело и стремитесь к его творческому развитию. Если этого нет, грош цена такому человеку. Человек всегда должен оставаться человеком, один он или в компании».
Беседам с нами, девчонками, он уделял особое внимание.
— Ну зачем тебе, школьнице, так краситься? — увещевал он одну из наших одноклассниц.
— А разве плохо, если человек хочет быть красивее других?
— А тебе никогда не хотелось быть еще и умнее других?
Это звучало, возможно, резко, но то была правда. Он утверждал, что сам учится у учеников.
— Ребята многому научат, только нужно стремиться учиться у них, — говорил он.
На выпускном вечере Борис Васильевич молча стоял в стороне и исподлобья поглядывал на нас. Когда ему предоставили слово, он, проглотив комок в горле, медленно заговорил: «Ну что ж... Служите Родине. Побольше читайте. Когда обзаведетесь семьями, не забывайте, что семья - университет человеческих взаимоотношений, с нее надо прививать иммунитет к плохому. Работайте творчески. Подчиняйте желание интересам дела. Человек живет, когда он грамотен, нравственен, добр, культурен. Человек просто существует, когда им не владеет ничего, кроме потребительской стихии. Не будьте рабами вещей. Красиво то, что необходимо. Заполните дом любимыми книгами. Любите людей, берегите их. За хорошего, честного человека - чтоб в огонь и воду! Мир на честных людях держится, они соль земли. Не ищите облачной романтики, красота - в жизни. В общем, не опускайтесь до мещанства. И еще. Если вы совершите подлость... это будет моим большим горем. Мы вам все время говорили, что хороших людей больше, чем плохих. Сейчас я хотел бы вам сказать правду, поскольку мы с вами расстаемся. Мое мнение иное: просто люди, которые ведут себя тихо, вежливо, культурно воспринимаются нами как хорошие люди, а это не так. Чтобы узнать человека необходимы три вещи на мой взгляд: первое, поработать вместе с ним; второе, пожить с ним вместе в одной коммунальной квартире с одной кухней; третье, сходить с ним в недельный поход в горы с четвертинкой хлеба и одной банкой консервов и все это потерять. Тогда вы узнаете этого человека. Но у меня к вам огромная просьба. Если вдруг жизнь сделает вас циником, эгоистичным и равнодушным, и вы вдруг встретите наивного, чистого, искреннего, абсолютно честного человека, помогите ему, протяните ему руку, несите его на руках, чтобы помочь встать ему на ноги». Он говорил медленно, с расстановкой, чуть заикаясь, что случалось с ним всегда при сильном волнении Его напутствие мы запомнили до единого слова. Он повторил вкратце все то, чему учил нас в школе.
... Каждый год встречаются в 5-й школе выпускники. И всегда директор школы В. К. Рудаков начинает встречу так: «Слово предоставляется директору школы Борису Васильевичу Степанову...». Он не говорит «бывшему». Потому что знает: для выпускников нет бывших учителей.
И всегда на майских и ноябрьских демонстрациях во главе 5-й школы идут два директора. Один из них уже на пенсии, но он — наше детство, и нам особенно приятно видеть что он, как и прежде, во главе колонны нового, молодого поколения.

Линейка 1 сентября 1964 г.
На фото справа демонстрация 7 ноября 1967 г.
А мы... далеко не все помним из
предмета географии,но зато хорошо запомнили, что:
«На том и держится планета:
Суть не в названье ремесла,
А в отношениях тьмы и света
Любви и лжи, добра и зла.
Нам надо жить и понимать,
Что в мир вступают наши дети.
И нищим надо подавать,
Покуда есть они на свете».

Последний год работы в качестве директора школы.
1968 год. Фото из архива Зайцевой Г.П.
Первый ряд:
Кузнецова Нина Степановна
Гриненко Вера Николаевна
Алексеева Елена Александровна
Степанов Борис Васильевич
Дейч Мария Лазаревна
Зайцева Галина Павловна
Реховская Мария Ивановна
второй ряд:
Артамонова Нина Михайловна
Чуракова Елена Ивановна
Рудакова Екатерина Федоровна
Бондарчук Людмила Федоровна
Орлова(Иванова) Клавдия Тарасовна
Сергеева Клавдия Алексеевна
Вербина Клавдия Ефимовна
Дошенкова Ирина Алексеевна
третий ряд:
Павлов ...
Тюпа Николай Петрович
Белова Елена Алексеевна
Николаева Мария Петровна
Попкова Мария Николаевна
Киндюк Валентина Николаевна
Маркова Вера Арсеньевна
Мясоедова Ольга Васильевна
.....

автор статьи С.Н. Тимофеева (Федотова) выпускница 1959 г. (Статья из "Лужской правды"отредактирована автором для публикации на сайте, фото из архивов Васильевой (Степановой) Г.Б. и Зайцевой Г.П., курсив ред.)

ВОСПОМИНАНИЯ ЮРИЯ БОРИСОВИЧА СТЕПАНОВА О СВОИХ РОДИТЕЛЯХ.

ОТЕЦ


Степанов Борис Васильевич 18 апреля 1906 -13 марта 1987
БИОГРАФИЯ
1906.18.04. - родился в деревне Крёкшина Горка, Уторгошский район, Новгородской области.
1923 - окончил школу 2 ступени в селе Медведь Новгородской области.
1927 - 1928 - учёба в Лужском педтехникуме, специальность учитель начальных классов.
1928 - 1931 - учёба в Ленинградском педагогическом институте имени Герцена. Специальность -учитель географии и обществоведения.
1931 - 1933 - директор ШКМ в селе Николаевское Адыгейской автономной области, Северокавказского края.
1933 - 1934 - преподаватель педтехникума города Ладейное поле, Ленинградской области.
1934, 24 июля родилась дочь Галина.
1934 —1935 — преподаватель педтехникума города Опочка.
1936 -1941 - преподаватель и завуч школы № 2 (впоследствии № 1) города Луги.
1941 9 июня - родился сын Владимир.
1941 б сентября призван в Советскую Армию.
1942 —демобилизован по состоянию здоровья.
1942 - 1945 - председатель колхоза «Заря», Тоншаевского района, Горьковскои области. Был эвакуирован с семьёй.
1945 -1956-директор школы № 1 города Луги*.
1946, 9 мая - родился сын Юрий.
1956 -1968 - директор школы № 5 города Луги.
1968 — пенсионер. Занимался лекционной работой в городском обществе «Знание».
Жил в Луге -1945 – Кирова 17, 1945 – 56 здание школы №1, Б.Заречная 55-а (63), ул. Кр.Артиллерии д31 кв.51.
Умер 13 марта в 21 час (пятница) в больнице посёлка Осьмино, похоронен 17 марта (вторник)1987 года на городском кладбище полигона.

    Деревня Крёкшина Горка находится в 60 километрах на юго-юго – восток от Луги на правом берегу реки Мшаги. В настоящее время речку в сухое лето можно перейти вброд. В лучшие годы в деревне было до полусотни домов, а сейчас остались всего три ветхие постройки и те заброшены. Крёкшин – это была фамилия местного помещика. Именно в этой деревеньки у регента (руководителя) церковного хора Степанова Василия Степановича и его супруги Татьяны Васильевны 18 апреля 1906 года родился первенец, и назвали его Борисом. У Василия было три брата и сестра. Братья были хорошими плотниками и своей бригадой строили в окрестностях дома и различные хозяйственные помещения. По неизвестным причинам у них не образовались, как и у их сестры Марии, своих семей, и они были бездетны. Зато Василий с Татьяной постарались и с 1906 до 1915 года родили кроме Бориса ещё четверых детей и все мальчики. Сразу после родов последнего ребёнка Татьяна умерла, оставив четверых взрослых и пятерых маленьких мужиков на попечение тётки Маши по кличке – Большуха. Видимо, она была крупной и сильной женщиной, справившейся со стиркой, кормёжкой и воспитанием такого количества мужчин.
    В дальнейшей жизни всех братьев отца разбросало, и отец с ними не общался, а до старости дожил только брат отца и мой дядя Михаил, тоже преподаватель географии и обществоведения, как мой отец. Жил Михаил с тремя детьми Леонидом, Юрием и Алевтиной в городе Кингисепп Ленинградской области, где я побывал в начале 70 годов в составе сборной города Луги по волейболу. Меня очень гостеприимно встретили, напоили и накормили так, что я на следующий день долго не мог разыграться по причине похмелья. Дядя Миша перед смертью приезжал в Лугу как бы прощаться, а отец в Кингисеппе так и не побывал.
    Рос Борис красивым и гордым мальчиком, поэтому у него в детстве была кличка – Граф. Он был физически сильным, быстрым, прекрасно бегал и часто дрался. До войны окончил школу в посёлке Медведь, педагогический техникум в городе Луга и Ленинградский педагогический институт имени Герцена. Революции отец встретил в 10-11 летнем возрасте, в юности видел гражданскую войну, смерть вождя мирового пролетариата пережил 18-летним, основные репрессии в стране перенёс уже к 30 годам. Никаких воспоминаний и записей об этом не осталось, что очень жаль.
    В институте Б. Степанов учился хорошо, занимался общественной работой – организовывал трудоустройство студентов. Ректорат за успехи в учёбе хотел оставить его в аспирантуре, но его политическая активность и некоторые взгляды не нравились ГПУ, поэтому он и его три товарища были направлены подальше от столиц в Тмутаракань.
    Должность директора колхоза и школы одновременно ждали его в селе Николаевское Адыгейской автономной области. Его руководящие способности проверяли кулаками горячие односельчане, которых он достойно укладывал по одному, но потом пришел кузнец, легко перенёс боксёрские способности молодого директора и мощным ударом вырубил претендента на два часа. Когда Б. Степанов очухался, кузнец сказал, что молодой подходит, так как в истории села, все предыдущие претенденты на разные должности очухивались через несколько дней. Подробностей об его успехах и неудачах за два года трудов в Адыгее история умалчивает, но в сохранившихся с тех времен бумагах есть, красочно оформленный, документ, в котором подробно описывается его успешная воспитательная, патриотическая деятельность, справедливость и человечность. Большая по размеру, самодельная открытка с нарисованными в ней местным пейзажем была вручена ему при отъезде из Адыгеи в родные места.
Родные места и любовь по имени Катерина, заканчивающая институт имени Герцена, тянули с неимоверной силой. Отработав учебный год в Ладейном Поле, бросился к молодой жене с новорожденной дочерью Галиной в Опочку, где тоже отработал учебный год и перевёлся в Лугу готовить гнёздышко для будущей семьи. Первенец в семье родился, когда отцу и матери было по 28 лет.
С 1936 года по 1941 отец преподавал и был завучем в школе №2 ( потом №1), мать учитель и завуч школы №3. Жили по адресу проспект Кирова 17. Жили-поживали и нажили второго ребёнка, назвали Владимиром, и, как, оказалось, родился он 9 июня 1941 года за 13 дней до начала войны. В этом же доме жили Макар Матвеевич и Зинаида Васильевна с дочкой, тоже Галиной.

Июнь 1941г. 1-я школа 10 класс. Третий слева во втором ряду сидит Иванов Александр Иванович (математик), пятый слева директор в 1940-41г.г. Базь Митрофан Иванович (география). Подробнее об Иванове А.И. написала Засорина Зина на сайте 3 школы.

Памятную запись выпускников в альбоме для фотографий см. здесь.

Июнь 1941г. 2-я школа 10 класс. В центре Пенина В.В.(литератор), директор в 1936-41г.г. Дубровин М.И. (математик), Степанов Б.В. (география)
    Начались бомбёжки города, отца призвали в армию, а мать с шестилетней девочкой и грудным мальчиком эвакуировали в Горьковскую область, Тоншаевский район, село Осиминское. Мать преподавала в школе и по ночам сушила сухари для Красной Армии.
    Через какое-то время в селе появился отец в драном пальто, голодный, замученный, весь в гнидах и с него сыпались вши. Как ни странно, он был демобилизован из армии по состоянию здоровья. Потом, когда он после недолгой службы пришёл в себя, был назначен председателем колхоза. Несмотря на должность отца и работу матери, семья частенько голодала. Сам отец продуктами не помогал, а когда колхозники принесли детям гостинцев, заставил их вернуть. Жизненные ли это принципы или страх обвинения в злоупотреблении положением?
    После войны сначала мать с детьми, а потом отец вернулись в Лугу, где в годовщину Победы 9 мая 1946 года родился сын Юрий, то есть я. Думаю, что я был не запланированным ребёнком, и у матери с отцом наверняка были разговоры сохранять беременность или делать аборт. После войны у отца с матерью была очередная голодуха, на руках 12 летняя дочь и 5 летний сын, а им уже по 40 лет. Кстати, у нас выкопали картошку, которую мы сажали на двух участках сотки по полторы у городского моста, что явно не улучшило наше и без того голодное существование. Те, кто выкопали картошку у многодетной семьи с грудным ребёнком остались неизвестным и, конечно, не наказанными.
    Наверно, детей нужно рожать до 30 лет, что бы дети росли с молодыми родителями полными энергии и задора и умеющие ещё лично показать своё умение в чём то и главное желание чего-то творить и двигать вперёд. Хотя отец до самого преклонного возраста сохранял активность и старался быть в курсе событий в политике, науки, музыке, то есть не терял интерес к жизни. Этот тонус у него поддерживал былой авторитет известного в Луге директора школы, мудрого человека и интересного собеседника.
    Семья жила в здании 1-ой школы на первом этаже. Вход в квартиру был рядом с лестницей, ведущей на второй этаж. По ней постоянно в переменку бегали дети на второй этаж с шумом и гамом. Квартира состояла из большой комнаты, маленькой спальни, кухни и большого встроенного шкафа. Горячей воды и ванной не было. В школе жили ещё две семьи уборщиц: Петровы и Фёдоровы. Борис Васильевич был директором этой школы авторитетным и строгим, и его побаивался и уважал коллектив школы и ученики. Но нашлась одна учительница Дубровина Евфалия Петровна, мать моей одноклассницы Ирины, которая постоянно стучала о недостатках в горком и, наконец, подловила директора на каких-то ошибках в документации на подрядные работы по ремонту школы. Отец был вынужден перевестись в школу №5 за железной дорогой, где проработал тоже в должности директора до самой пенсии.
В начале 50-тых годов мы переехали в маленький и холодный домик на Большой Заречной 55-а (потом 63), вообще без водоснабжения и канализации, с холодным выгребным туалетом, теми же двумя комнатами, но огромной прилегающей площадью земли с вековыми соснами и берёзами. С южной стороны участка был глубокий, заросший овраг, за которым был большой двухквартирный дом*, где жил первый секретарь горкома однофамилец отца Степанов и прокурор города Лапин**. Домик, как говорили тогда, был жактовский, то есть государственный, и отец на него получил ордер. Почему только авторитетному директору школы с тремя детьми дали такую маленькую и неблагоустроенную жилую площадь?
Вообще отец и был уважаемым в городе человеком, членом КПСС, но одновременно был неудобным для руководства города, так как частенько высказывал своё, не всегда уютное для номенклатурщиков мнение. Хотя, может быть в разрушенном войной городе, и этот домик был радостью. За дальнейшую более чем 20-летнюю жизнь там ничего не было дополнительно пристроено, даже веранда. Дом через какое-то время был обшит вагонкой, отец собственноручно построил сарай для дров. Вся прилегающая территория (наверно, соток 13 – 15) была обнесена забором из горбыля. Одну неоспоримую радость для отца принёс этот переезд – возможность петь в полный голос любимые арии из опер, романсы и популярные песни. У него был сильный и красивый баритональный бас (как он сам говорил), и он частенько привозил дипломы с областного конкурса художественной самодеятельности. Пел он так же в городском хоре и с сольными номерами на городских концертах.
Кумиром и непререкаемым авторитетом, которому он старался подражать, был несравненный Фёдор Иванович Шаляпин, большую коллекцию пластинок которого я напривозил из Питера за студенческие годы. Он их с удовольствием слушал, а лучшие вещи заучивал и с чувством исполнял.
« Хотел бы в единое слово я слить свою грусть и печаль и бросить то слово на ветер, чтоб ветер унёс его вдаль»
«Он был титулярный советник – она генеральская дочь, он скромно в любви объяснился – она прогнала его прочь»
«Жил был король когда-то, при нём блоха жила, милей родного брата она ему была.
Блоха? Ха-ха- ха-ха- ха!»
«Ужели день за днём влачить в плену бесплодном и знать, что враг терзает Русь»
А, чудесные песни выбивающие слезу:
«Что так сердце, что так сердце растревожено – словно ветром тронуло струну, о любви немало песен сложено, я спою тебе, спою ещё одну»
«Три войны за спиной, три войны за спиной! Комсомольцы двадцатого года»
После исполнения этой песни, ветераны, убелённые сединой, плакали и лезли на сцену целовать Бориса Васильевича, звеня орденами и медалями.
А песня:
«Летят перелётные птицы в осенней дали голубой.
Летят они в дальние страны, а я остаюся с тобой…»
Выбивала и мою детскую слезу. Мне почему-то было очень жаль тех, кто покидал родину.
«Я люблю, тебя жизнь, что само по себе и не ново…»
«Я по свету немало хаживал, жил в окопах, в землянках, в тайге.
Похоронен был дважды заживо, был в разлуке, любил в тоске»
Музыка и песни были основным хобби отца. Музыкальность ему передалась от его отца – регента церковного хора, умеющего играть и на гармошке, и на балалайке, и на мандолине. Нам – его детям тоже кое-чего досталось.
Кроме работы отец занимался словесностью. Читал лекции через общество «Знание» по этой тематике, а также о методике лекционной работы. К лекциям и вообще к любой информации по освещаемой теме относился серьезно, добросовестно перелопачивал горы литературы, искал разные варианты ответов на спорные вопросы. Считал, что лектор должен быть готов ответить на любой вопрос по поднятой в лекции теме. За лекции он получал какие-то грошики, соразмерные со стоимостью маленькой бутылки водки – 1 рубль 49 копеек.
Как учитель географии он в уме держал уйму названий столиц государств, названия рек, морей, сведения о политической жизни в мире и много, много другого, что поддерживало его имидж, как интересного собеседника, человека умного и эрудированного. Это его тяга познавать жизнь и углублять свои знания оставались у него до глубокой старости.
Отец неплохо играл в шахматы и постоянно меня обыгрывал.
Спрашивал: «Юрка, а сколько раз ты у меня выиграл, ну, скажем, из последних ста партий?».
Мне приходилось проглатывать его издёвку. Но не долго.
Наступил момент, когда я у него выиграл, и он почувствовал, что наступает перелом, и он прекратил со мной играть, так как чаще проигрывать - это уже не в его характере.
Отец много лет вел дневник погоды со своими наблюдениями и исследованиями. Делал это с интересом и с присущей ему аккуратностью, пытался даже составлять годовые графики и сравнивать разные годы. Эта стопка тетрадей до сих пор хранится у меня. Последняя запись у него была утром 16 декабря 1986 года. Запятая была с удлинённым хвостом – как будто рука, слабея, пошла вниз по бумаге дальше, чем это было нужно, и запись обрывается. В этот день, день рождения младшей невестки, у него случился инсульт, от которого он уже не оправился.
Я тоже хотел продолжить его традицию по ведению дневника погоды, но меня хватило ненадолго. Ни того интереса, ни педантичности, ни аккуратности, присущей отцу, у меня не оказалось.
Многие годы (с 1952года) он выписывал журнал «Вокруг света», годовые подшивки были перевезены в подвал дома на Красной Артиллерии 36, а там не сохранились. Были годы, когда подписаться на интересные журналы можно было только по блату, и тут я просил помочь нам подписаться начальника союзпечати Колюхова Михаила Ивановича, и он всегда шёл навстречу.
Кроме интеллектуального состояния, не меньше внимания отец оказывал своей внешности и здоровью. Боролся с сединой, применяя какой-то восстановитель для волос, делал зарядку, регулярные прогулки, бегал трусцой, пользовался какой-то лечебной дыхательной гимнастикой. Для поддержания половой функции пользовался пантокрином. Из письма мамы в Венгрию в 62 года я уже после его смерти узнал, что у него появилась перемежающая хромота левой ноги, с которой он боролся всю оставшуюся жизнь. Он всегда следил за осанкой, качеством одежды и внешним видом. Можно сказать, что он себя оценивал высоко, был себялюбцем, гордецом и не допускал ни малейших попыток понизить свой авторитет. У него были густыё волнистые волосы тёмно-русого цвета. После мытья головы он надевал тюбетейку, а после высыхания снимал, потом, почему-то, после расчёсывания, они ложились красивыми крупными волнами. Такое свойство волос от отца передалось дочери Галине и сыну Владимиру, правда, в меньшей степени. Его лицо выражало волю, уверенность в себе, с некоторой степенью надменности и превосходства. Высокий лоб, тёмно серые с голубым отливом глаза, тонкий и прямой нос, полные резко очерченные губы, гордая осанка не давали повода никому сомневаться в его красоте и высоком положении. Женщинам он, несомненно, нравился. История не оставила примеров его романов, но они, вероятнее всего, были, так как периодически у него возникали скандалы с женой Екатериной Михайловной и на этой почве. Не улучшали его отношения с супругой и его недостаточное к ней, да и к семье, внимания. Очень мал был и его вклад в хозяйственные дела семьи. Когда, проходящие соседи спрашивали внука Диму, что делает бабушка, честный и словоохотливый внук Дима отвечал – стирает. А, что делает дедушка - не отставали соседи – поёт, многозначительно произносил внук и поднимал палец.
Бюджет семьи был невелик, хотя приходилось вкалывать в две учебные смены, но отец умудрялся делать запасы и каждое лето отбывал с Александром Ивановичем Ивановым на юг, чаще всего в Сочи, оставляя, естественно, супругу с детьми дома. Бюджет выдерживал, якобы, поездку его одного. Где ты напасёшься столько денег на всю ораву? Интересно, что мать знала, где хранит заначки отец (толстенная книга « В дебрях Африки»), и в случае нужды вытягивала оттуда десяточку. Никто из нас детей в детстве так и не побывал на море с родителями.
Одевались очень скромно, перешивая и штопая старое. С ранней весны до поздней осени маленькие бегали босиком. До самой пенсии и даже немного после ухода на пенсию родителям приходилось тянуть троих студентов, помогая им материально. Лишь с середины 70-го до мая 72-го они жили одни в домике на улице Большая Заречная. Галя с десятилетним Димкой жила на Кирова 44, Вовка уехал в Свердловск на постоянное место жительства, а я отбыл сначала в плавание, а потом на службу. Родителям было уже по 65 лет. С 18 мая 1972 года их покой нарушил я, прибыв на постоянное место жительства в Лугу. Как отразился мой приезд на жизнь родителей? Тогда такой вопрос у меня даже не возникал. Отцу, наверно, пришлось переселиться в маленькую комнату - спальню и спать там под храп маменьки. Матери стало больше возни с готовкой и стиркой. Через два года, отец согласился переехать в благоустроенную квартиру, как говорил он, после неоднократных предложений горкома с горисполкомом и пиления матери. Мама в этот момент лежала в больнице с инфарктом, хорошо, несильным - и мы с помощью моих друзей переезжали без мамочки.
Через год я их ошарашил женитьбой и привёл жену в свою квартиру, даже не подумав о воздействии этого события на родителей. Атмосфера в квартире стала ухудшаться и совсем накалилась после рождения ещё одного беспокойного члена семьи – Даши.
    « Как вы можете допускать, чтобы ребёнок плакал» - это сказал отец Ане.
    Мы переехали на частную квартиру в декабре 1978 года с восьмимесячным ребёнком, чтобы уже никогда не возвращаться к родителям. В 73 года, наконец, у них наступил покой в квартире, но не в отношениях. Нервная система, подорванная работой, хлопотами с детьми, непростыми отношениями между собой, стала давать сбои. Радостям жизни не способствовали наваливающиеся недуги: давление, болезни сосудов ног и прочие напасти. Наверно, отец злился на непреодолимое угасание жизни и уменьшение количества интересов. Нервничал из-за поражений в борьбе за своё здоровье и усиливающуюся немощь.     С детских лет до конца жизни у отца и потом у всей нашей семьи была дружба с семьёй Никифоровых – Макара Матвеевича и Зинаиды Васильевны. Макар родом из тех же мест, что и отец и свою дальнейшую жизнь, не считая службу в Германии, связал с Лугой. После демобилизации в звании майора Макар Матвеевич с Зинаидой Васильевной, подрабатывающей продавцом в продовольственном магазине на улице Свободы, жили на улице Гагарина 68, а их дети осели в Ленинграде. По праздникам семьи собирались вместе, и за праздничным столом с бутылкой водки и хорошей закуской общались. Потом с азартом и эмоциями играли в козла мужчины против женщин. Проигрыш мужчины переживали более сложно, называя это случайностью, страшным невезением и даже жульничеством баб. Злились на полном серьёзе – Макар Матвеевич грохал огромным кулачищем по столу, норовя попасть по пальцам Зинаиды Васильевны, пытающейся переходить, и крича – карте место! Борис Васильевич, вторя своему партнёру, громко обвинял Екатерину Михайловну в подглядывании и в незаконном подсказывании, чем ходить. Мне же от гостей доставались гостинцы – чаще дешёвые конфеты.
    Был у нас и странный друг семьи – Митька Серков, бывший работник технического отдела Абразивного завода, вышедший на пенсию и подрабатывающий в котельной и в сезон по сбору дикорастущих. Пьяница, большой шутник и оригинал. Его появление в доме сопровождалось большим шумом и шутками, после снятия пальто он доставал бутылку дешёвого одеколона, не скупясь, выливал порцию на голову, источая сильнейший аромат, причёсывался. В руках у него оказывалась газета «Правда» со свежим фельетоном. В те времена это было смелая, но контролируемая критика чего-то, и эта смелость с юмором ему очень нравилась. Обсудив статью и политические новости, они с отцом садились за шахматы и шум затихал. Думаю, отец побеждал чаще, так как настроение у него после ухода Митьки было хорошее. Серков был одинок и умер в Толмачёвской больнице лет в 65, оставив отцу наследство в 340 рублей и трухлявую мебель, на которую отец махнул рукой и даже не дотронулся ни до какого барахла в малюсенькой коммунальной комнатке.
    Заходил ученик отца Ганичев Гена – тоже интересный человек и большой оригинал.
    Вообще-то гостей у нас бывало немного. Думаю, что это связано с непростым характером отца, не терпящим поверхностность и пустословие. Люди видели его внешнюю суровость, чувствовали его высокомерие, умение поставить на место и побаивались его. Держать дистанцию и быть выше и лучше других – это Борис Васильевич Степанов. Эту высокую жизненную планку, поставленную простым деревенским парнем, он держал всю жизнь.
*) Двухэтажный дом на три квартиры. На первом этаже жили 1 секретарь горкома Степанов и прокурор Тихомиров Владимир Николаевич, на втором этаже -замвоенкома Лапин Викентий Павлович (прим. редакции)
**) прокурор - Тихомиров В.Н., Лапин В.П.-замвоенкома г.Луги (прим. редакции)
ЮБС 29.11.2010. г Луга


*) Согласно свидетельству Г.Б.Васильевой (Степановой) Борис Васильевич был директором 1-ой школы, располагавшейся за рекой, с 1946 по 1952 г.
На фотографии справа учительский коллектив 1 школы на крыльце школы, которая позднее стала школой №4, а теперь №2. Крыльцо выходило на Базарный пер., теперь это ул. Связи.
Г.Б.Васильева (Степанова) вспоминает, что училась в школе, которая на этой фотографии, только один год в 4 классе с 1945 по 1946г. В здании этой школы семья Степанова Б.В. прожила всего один год. Фотография на крыльце сделана в период с осени 1945 по весну 1946г.г. При реконструкции школы в 70-е годы крыльцо снесли. В 1946г. 1 школа начала новый учебный год в восстановленном здании за рекой, туда же переезжает семья Степановых.
С осени 1952г. Б.В. преподает географию в 5 школе на Смоленской ул. С осени 1955г. в связи с уходом Виноградова А.П. становится директором 5 школы.
Фотографию комментирует выпускница 1 школы Г.Б.Степанова:
№1 - Степанов Борис Васильевич - география, директор 1 школы,
№2 - Корнев Феофил Александрович- математик, иногда преподавал астрономию.
№3 - Павлова Клеопатра Николаевна, литератор, кл. руководитель Галины Борисовны. Была 1,5 м ростом, маленькая.
№4 - Кузнецова Анна Яковлевна (с бабочкой)-биолог, была также завучем.(она была рыжеволосая).
№5 - Николина Ольга Ивановна, историк. У неё было прозвище "Фараон".
№6- в белом платке - Рудакова Екатерина Фёдоровна, учитель немецкого языка.
№7- ?, друг Дубровина М.И. (см. фото выше)
дополнение в декабре 2014 года
Коллектив учителей 1-ой школы на крыльце школы
2012 год

МАТЬ


Карасёва Екатерина Михайловна 24.11.1905.-26.10.1987.
Отец - Карасёв Михаил Степанович - 1881 - 1942
Мать - Карасёва (Александрова) Мария Александровна – 18ХХ-1942г.
Погибли от голода в блокаду Ленинграда, дедушка в феврале, бабушка в марте 1942 года. Где похоронены - неизвестно.
Сестры - Таня 1911-1977
Роза 1915 -1929 *
Лида 1923 -
Аня 1926 - ? *
Братья - Борис 1908 - ? *
Николай 1909 -1943 умер в концлагере.*
* - примерно.
Биография
1905 24 ноября - родилась в деревне Новый Починок, Ильгощинской волости, Тверской губернии в семье крестьянина бедняка.
1912 - 1918 семья переехала в Петроград. Отец работал рабочим на Обуховском заводе, мать-домохозяйка.
Училась в начальной школе г. Петрограда, где и окончила 4 класса.
1918 - семья вернулась в деревню, вступили в коммуну «Пахарь», где и работали до 1934 года.
Училась в высшей начальной школе в деревне Ильгощи, 7 и 8 классы в городе Твери.
1923 - 1928 - училась и окончила педтехникум отделение политпросвета в Кимрах и в Корчеве.
1928 -1929 - работала заведующей библиотекой и учителем школы малограмотных в станции Чёрный Дор Осташковского уезда.
1929 - 1930 - работала заведующей библиотекой и преподавателем в Тверском педтехникуме имени Калинина.
1930 - 1934 - училась в педагогическом институте имени Герцена на отделении русского языка и литературы.
1934 24 июля - родилась дочь Галина. Родители с семьёй в 1934 году приехали в город Пушкин. Отец работал завхозом во всесоюзном институте растениеводства. Мать домохозяйка.
Была в комсомоле с 1922 по 1930 год.
1929 - 1939 - кандидат в партию, с 1939 - член партии.
1937 - исключалась из кандидатов в партию, но была восстановлена в г.Опочка.
1934 - 1936 - преподаватель русского языка и литературы в педтехникуме г.Опочка, затем учитель и завуч средней школы №1 г.Опочка
1936 - 1941 - учитель и завуч школы №3 г Луги.
1941 - 9 июня - родился сын Владимир.
1941 - 1944 - жила и работала в эвакуации в Горьковской области, Тоншаевском районе, селе Ощминском в школе и пекарне.
1944 - 1945 - завуч в Лужском спецдоме №4.
1945 -1947 - лектор городского комитета ВКП(б) в г Луге.
1946 - 9 мая - родился сын Юрий.
1947 -1961 - учитель русского языка и литературы 8-10 классов школы №1 г Луги. 1961-пенсионерка.
    Деревня Новый Починок Тверской губернии (области) тоже как и Крёкшина Горка Новгородской области, где родился отец, крайние деревни, то есть тупиковые, когда дальше уже глушь. Недалеко от деревни протекает речка Медведица с крутыми песчаными берегами, небольшими деревеньками и белыми церквушками. Кругом смешанные леса и болота с большим количеством всевозможных ягод, считай, самая сердцевина России и одновременно деревенская её часть. О родителях матери почти ничего неизвестно, за исключением того, что фамилия Карасёвы произошла от деда матери, который был Степанов, но был красномордым и пучеглазым и был похож на карася, из-за чего его прозвали Карасём, и потом и пошла новая фамилия.
По рассказам матери детишки в деревне бегали без порток, а когда Катя, проучившись в Петрограде до четвёртого класса, вернулась в деревню уже в штанишках, то её деревенские тут же опрокинули на землю, чтобы увидеть диковинку под юбкой.
Дальнейшее школьное образование получала в деревне Ильгощи и в городе Тверь. Затем закончила в Кимрах и Корчеве педагогический техникум по специальности политпросвещение. Работала библиотекарем и преподавателем в Осташковском уезде и Твери.
Катерина была старшим ребёнком в многодетной семье Карасёвых, и так получилось, что она рано покинула отчий дом и Тверскую губернию и связала себя с педагогической деятельностью и Ленинградской областью. Как близко или нет, она была связана с семьёй неизвестно, но, похоже, её дальнейшая жизнь сложилась совершенно отдельно без контактов с семьёй.
В Петрограде окончила педагогический институт имени Герцена, где и познакомилась с серьёзным красавцем Борисом, который, кроме учёбы, был в институте организатором трудоустройства студентов. Катерина подкупила его весёлым характером, энергией, чистой красотой и идеальным здоровьем. Мама была хохотушкой, а отцу как раз этого и не хватало. Похоже, разные полюса и стали притягиваться, что и создало потом семью на всю жизнь с тремя детьми и большими проблемами и заботами.
(Слева Екатерина Карасева в 1931г., справа Борис Степанов в 1928г.)
Забота о детях, приготовление пищи, стирка, уборка, покупка и шитье одежды - вот, что занимало у матери всё свободное от работы время. Школа работала в две смены, и ей приходилось тоже учить в две смены и ещё допоздна проверять тетрадки с домашними заданиями и готовить планы уроков. Еду готовить на допотопной керосинке в перерывах между уроками, беспокоясь во время урока, не подгорает ли еда или не загорелась ли керосинка. Какое тут творчество в работе или внимание к воспитанию своих детей? Дети как-то воспитывались сами.
    Период жизни во время войны и эвакуации большое испытание для молодой мамы с семилетней девочкой и грудным мальчиком. Отца забрали в армию, поэтому путь в Горьковскую область был долгим и трудным с бомбёжками, болезнями, голодухой и вшами. Грудного Вову приходилось, набравшись смелости, мыть холодной водой на улице прямо из под крана водокачки. Многие мамы, не решившись на такую смелость, теряли детей из-за всяких инфекций и опрелостей. Вова много кричал, но, на удивленье, выжил, и семья без потерь прибыла на новое место проживания. Мама учила детей в школе, а по ночам работала в пекарне - сушила сухари для Красной Армии. За самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны мама была награждена медалью «За доблестный труд». Не смотря на то, что мать работала в пекарне, семья часто голодной ложилась спать, брать с собой домой с пекарни было нельзя и опасно, так как можно было загреметь под суд с очень тяжёлым приговором военного времени. Отец, демобилизовавшись из армии через несколько месяцев по состоянию здоровья, не мог много помогать семье по аналогичной причине, хотя и работал председателем колхоза. Как рассказывала мама курить она стала во время длинной дороги в эвакуацию, когда очень хотелось есть, а ничего не было, и кто-то предложил закурить, чтобы как-то заглушить голод. Потом курила для успокоения нервной системы и уже по привычке. Бросила курить уже будучи на пенсии.
    Сразу после войны мама работала лектором Лужского горкома ВКП(б). Как это всё происходило, и на какую тему были лекции неизвестно, и трудно представить маму читающую лекцию. Ей явно не хватало солидности и самоуверенности. Хотя, в связи с этим, в памяти остался её рассказ о пропагандистской деятельности в период коллективизации. Когда она - молодой педагог, только, что окончивший учёбу в институте, энергично агитировала крестьян вступать в колхозы, ей на собрании с усмешкой задали вопрос:
« А, сможешь ли ты сама пройти борозду?»
И молодая девушка смело встала за плуг и пропахала длинную, глубокую и ровную борозду, тем самым сильно удивив седоволосых сельчан. Они не знали, что она сама из крестьян, и её отец научил многим премудростям крестьянской жизни. К тому же она была хоть и не очень высокой, но крепкой девушкой.
В дальнейшем её пропагандистская и партийная работа сошла на нет в большей степени из-за загруженности домашней и учебной работой. Она стала отказываться от партийной и общественной нагрузки, ссылаясь на бытовую занятость. Молодецкий пыл давно прошёл, а хлопот с детьми прибавились. Сохранилась характеристика партийной организации школы на учительницу старших классов по русскому языку и литературе Карасёву Екатерину Михайловну, где говорится о том, что с преподавательской работой и процентом успеваемости учеников у неё всё в порядке, а вот с партийной - нет. Говорится об её отказе ехать с учениками в колхоз, мотивированным большой загруженностью по проверке тетрадей и отсутствием обуви. Далее в характеристике говорится об излишнем самомнении Карасёвой, её уверенности в собственной непогрешимости и скатывании в болото обывательщины. Эта характеристика результат каких-то дрязг в педагогическом коллективе школы, где подавляющее большинство преподавателей были из злых старых дев, скандальных вдов и завистливых жён. А мама защищалась от лишней перегрузки, для хоть какой-то личной жизни и хоть небольшого отдыха.
    Дети росли, и хлопот и неприятностей прибавлялось. Большую порцию хлопот добавил я, родившись незапланированным в первую годовщину Победы. Как можно было работать в две смены, вечером или даже ночью проверять тетради и тянуть двоих школьников и грудного ребёнка? И всё это при отсутствии благоустройства в виде горячей воды, отопления и тёплого туалета. Мама грела воду в большом баке либо на плите, иногда на керогазе, стирала вручную со стиральной доской в детской ванночке, а полоскать бегала на речку за 300 метров с подмостей летом или в проруби зимой. Часто в местах полоскания образовывались очереди, так как водопровода в домах за рекой ещё не было, и все полоскали в речке. Тащить мокрое бельё от речки в гору - мероприятие тоже не для слабых. Это продолжалось с 1956 по 1974 год, когда, наконец, отец согласился переехать в благоустроенную квартиру в дом №36 по улице Красной Артиллерии. У мамы летом случился инфаркт, и в момент переезда на новую квартиру она была в больнице. К счастью, инфаркт был не тяжёлым, и мама быстро пошла на поправку в новой квартире со всеми удобствами. Ей было уже 69 лет. Впереди ещё 18 лет старости, домашних забот, хлопот и переживаний о детях, совместной жизни с непростым по характеру стареющим мужем.
    Мама, несмотря на тяжёлую жизнь, сохранила всё-таки оптимистический и весёлый характер, слыла среди соседей старушек заводилой в дворовых делах и умела развеселить смешными рассказами из жизни.
Всю жизнь мама в свободное (его было всегда мало) занималась вязанием крючком. Это были и маленькие украшения на стол, покрывала, занавески и даже кофточки. Не помню, чтобы мама ложилась отдыхать днём - у неё всегда были какие-нибудь дела или заботы. Поздно вечером, когда заканчивались домашние дела, мама читала какую-нибудь книгу, встав коленями на табуретку, локти на столе вместе с книгой. В такой позе она иногда дожидалась меня с мальчишеских гулянок, потом мы ней пили чай и шли спать - я на свой диван в большой проходной комнате, а она в маленькую за круглую печку. Мама всегда во сне громко храпела, но я, нагулявшись, засыпал быстро и от этого не страдал. А вот отца это частенько изводило, и было одним из поводов выразить неудовольствие и поскандалить. По своему характеру мама не была конфликтным человеком, но за себя могла постоять в попытках отца доминировать в спорах и каких-то житейских проблемах. Отец в свободное время получал много новой информации, повышал свой интеллектуальный уровень, а мать в это время занималась хозяйственными делами и не могла с отцом обсуждать мировые проблемы на его уровне, вызывая его раздражение с последующими неуважительными высказываниями в её адрес. В свою очередь мать намекала на отсутствие его помощи в домашней работе, в нежелании ходить в магазин и стоять в очередях с «вонючими старухами», и даже в неспособности починить керогаз или разобраться в неисправностях швейной машинки. Наверно, она обвиняла его в недостаточном участии в воспитании детей, в эгоизме, изменах, поездках на юг с Александром Ивановичем*, скупердяйстве в выделении денег для нужд детей и прочем. Поэтому гармонии в отношениях стариков, видимо, было немного, и лёгкой и счастливой старости не получалось. Мама не ездила на юг, не гостевала у своих сестёр и братьев. Всю жизнь она прожила для других в заботах о семье и детях. К концу жизни у матери стал прогрессировать склероз сосудов, она стала терять память и речь, периодически собираться, вязать какие-то узелки и куда-то уходить. Но нас в квартире всегда встречала радостно, начинала суетиться и пытаться что-нибудь сказать, но не получалось ничего, кроме какого-то кряхтения и размахивания руками. Хождение в магазин, приготовление пищи о домашние дела легли на отца, который тоже уже плохо себя чувствовал и лечил болезни ног. В декабре 1986 года у отца случился инсульт, а 13 марта следующего года отца не стало.
    Мать к тому времени уже ничего не понимала в происходящем, за ней требовался постоянный уход. Осенью 1987 года она слегла и 26 октября скончалась, после нескольких дней без сознания, не дожив месяц до 82 лет.
ЮБС г Луга 16.02.2011.
*) Александр Иванович Иванов, учитель математики, работал еще до войны с Б.В. во второй школе.
Дополнение в декабре 2015г. (материал предоставила Г.Б.Степанова)


Выпуск 1957 года


    Фото 10 класса
Список учителей и выпускников и выпускная фотография
Для просмотра списков навести курсор на слово "список..." и нажать левую клавишу мыши.
Для просмотра фотографии навести курсор на слово "фотография" и нажать левую клавишу мыши.

(Материалы выпускников отсутствуют.)

Выпуск 1958 года

Список учителей и выпускников и выпускная фотография
Для просмотра списков навести курсор на слово "список..." и нажать левую клавишу мыши.
Для просмотра фотографии навести курсор на слово "фотография" и нажать левую клавишу мыши.

(Материалы выпускников отсутствуют.)


Фотография 1935 года. Позади напряженная учеба в техникуме и жизнь впроголодь, впереди любимая работа в хорошей школе.В чуть расслабленном облике чувствуется, что человек на подъеме, но ему еще не верится, что все так хорошо сложилось.

Чигирь Алексей Иванович
Учитель физкультуры
 

  
Записал Чигирь Н.А.
Мой отец родился в 1911 г. в г. Вильно (теперь г. Вильнюс). Во время Первой мировой войны семья эвакуировалась вглубь России и поселилась в г. Луге. До 1941 г. они проживали в своем доме по адресу ул. Смоленская дом 73. на пересечении с пр. Лужским.
Первое фото справа сделано еще в г.Вильно. Глава семьи в форме железнодорожника. И в Вильно, и в Луге он работал на железной дороге. Отцу, он в центре, 3-4 года. Слева - сестра Мария, за ним - Ольга, справа - Надежда. Фотография обрезана в 30-е годы, справа видна рука в кителе. Это друг семьи, офицер царской армии. На отрезанной части фотографии могли остаться сестра Вера и старший брат Николай. На втором фото 1919 г. мой отец – первоклассник железнодорожной школы (см. стрелку), располагавшейся на углу ул.Новгородской (Т. Петровой) и пр.Урицкого (теперь в этом здании военкомат). Название "железнодорожная школа" следует из подписи на обратной стороне фото, где он упоминает первую учительницу Александру Владимировну. В дальнейшем он учился в школе №3 на Советском пер. д.3 и в школе №1 на пр. Володарского д. 4. До революции по этому адресу (ул.Успенская д.4) располагалось Городское Начальное училище (см. фото). Двухэтажное бревенчатое здание в войну не сохранилось.


ул.Успенская: слева двухэтажное здание школы


Здание бывшей железнодорожной школы (военкомат).
Фасад дома перестроен: раньше в центре был вход с Новгородской улицы. (См. старое фото)

1929 г., г. Луга, кросс на 1000 м . Отец стартует третьим справа. Вдали виднеется Воскресенский собор, закрытый с 1938 г. по настоящее время.

Фото не позднее лета 1932 г. Отец третий слева.

Ленинград.Фото периода учебы в техникуме 1932-35г.г. В 1934 г. он занял 3-е место, а в 1935 г. - 1-е место по шахматам на первенство техникума. См. фото внизу▼
     Однако, получить полноценное образование он не смог из-за тяжелого материального положения семьи при одном кормильце. Со слов матери, работать приходилось с ущербом для занятий в школе. Что мог делать ребенок? Пасти скотину. Значит рано вставать, пропускать занятия в школе. Это обстоятельство ему мешало в дальнейшем и угнетало всю жизнь. Когда он повзрослел и пошел работать на завод «Смычка» (абразивный з-д), его по линии профсоюза стали привлекать к занятиям спортом.Футбол, гимнастика, кросс, шахматы. Здесь у него были явные успехи, и он стал выступать за команды завода и города. Сохранился нагрудный номер, с которым он бежал в составе лужской команды юбилейный кросс Детское Село-Ленинград в 1932 г. и газеты с его фамилией и результатом. Этим регалиям теперь 80 лет! Спорт дал ему путевку жизнь: в 1932 г. он поступил в ленинградский областной техникум физической культуры при институте им. Лесгафта. Судя по сохранившимся грамотам он и в Ленинграде не затерялся: гимнастика, шахматы – это его «конек».
Диплом об участии в пробеге с указанием дистанции, места и результата.

Нагрудный номер, под которым отец участвовал в пробеге 12 сентября 1932 г.

Диплом за первое место по шахматам на первенство техникума.

Фотография апреля 1934 г. в школьном спортзале, где отец проходил практику.

◄На фото слева диплом с оценкой производственной практики на "отлично"

1935 г. На этой фотографии из выпускного альбома отец со своими друзьми по техникуму. Никто из его друзей не вернулся с войны.
Слева направо: Винокуров, Барейша, Соколов, Драбкин, Зернов. Отец во втором ряду.
По окончании техникума его направляют на работу в элитную школу «Петришуле» (тогда №28, теперь №222), расположенную по адресу пр. 25- го Октября (Невский пр.) дом 22/24. Коллектив школы в то время сохранился с дореволюционных времен и называл свою школу именно «Петришуле» на немецкий манер. Денег ему впервые за всю жизнь стало хватать с избытком. Вечерами вел спортивные секции. Параллельно зал арендовали под свои спортивные занятия различные военные организации. Увидев, как он на турнике выполняет «солнышко» и другие фигуры, они предложили ему вести занятия и у них. Со слов отца директору понравилась его работа, и он даже обещал выделить ему квартиру. Все было слишком хорошо, чтобы так продолжаться.
     В середине апреля 1936 г. его вызывают в военкомат для прохождения командирских курсов с отрывом от производства. Курсы находились в Петропавловской крепости. Вскоре стало известно, что реально обратного хода нет, и всех призовут в армию. Отец взял увольнительную в город и пошел в штаб ВВС на Дворцовой площади, где у него служили знакомые по спорту, которые пообещали ему, что будут присутствовать на комиссии и заберут его в свое ведомство. Свое обещание они выполнили, и отец остался служить в Ленинграде начальником физподготовки в авиационно-технической школе на Петроградской стороне. На фото справа 1936 г. он в форме и в звании лейтенанта ( два кубаря). Отец рассказывал, что начштаба у них был офицер царской армии, выпускник юнкерского училища. Он знал иностранные языки, был в прекрасной спортивной форме, например, легко подтягивался на перекладине, держась только двумя пальцами. Его не репрессировали в 30-е годы, хотя и в их части прошли аресты. У отца тоже был неприятный эпизод. Однажды, кто-то накануне поздно вечером или ночью краской написал на заборе у плаца номера рот. На плацу проводилась физподготовка курсантов. Наутро отца вызывают в особый отдел. Интересуются, не он ли написал эти номера, т.к. по ним можно узнать численный состав части? Краску, кстати, взяли из его кладовки, где хранился инвентарь. Это они уже узнали.
- Может быть он кому-нибудь давал указание?
Отец был в недоумении.
- Ладно, мы догадываемся, кто это сделал. Закрасьте эти номера.
Будучи еще в армии, отец с ностальгией вспоминал время, когда он работал в «Петришуле». Он настолько любил возиться с молодежью, что в части организовал спортроту, в которую сам отбирал молодых и способных курсантов, тренировал их, подводил к ответственным стартам. Это выходило за рамки его обязанностей. Однако, вернулся он к профессии учителя в пятой школе г. Луги только через долгих 22 года.
     Отец начал серьезно курить во время финской кампании. До этого в период учебы он покуривал, чтобы заглушить чувство голода. Согласно сохранившимся в семейном архиве документам в декабре 1939 г.он был прикомандирован к штабу 7 армии в качестве инспектора, в задачу которого входило выяснение обстоятельств какого-либо ЧП в рамках компетенции. Так он попал в передовые части 138 СД, которые уже втянулись в бои. Не раскрывая суть ЧП, скажу только, что, как и говорил отец, командование дивизии не было репрессировано. Любой, владеющий интернетом, может в этом убедиться. Мне запомнился из его рассказа такой контраст: в получасе езды от города смерть, штабеля замерзших трупов вдоль дороги, машины вязнут в снегу и трупы подкладывают под колеса, люди погибают от потери крови на морозе, становятся инвалидами, а в Ленинграде работают рестораны, горят огни, люди веселятся, гуляют. Говорил, были случаи, некоторые приехавшие с передовой не выдерживали и открывали стрельбу по публике.
     Великая Отечественная война застала отца в летнем военном лагере на 131 км под Лугой. Мама с грудным ребенком (мой старший брат) была в Луге у родителей отца. Немцы уже захватили Псков, а на станцию из Ленинграда прибывают эшелоны с молодыми ребятами в гражданской одежде и без оружия. Командование КА явно не в курсе, что происходит в двух шагах от Ленинграда. Мама паникует, не знает, что делать. Немецкие самолеты летают так низко, что видны лица летчиков. Наконец, приезжает отец, забирает их и увозит в Ленинград вместе со своей частью.
131 км под Лугой. Летний лагерь в 1940г.

131 км под Лугой. Сдача нормативов. На стенде распорядок пользования водной станцией 2-ым ЛВАТУ в 1940 г. Отец второй справа.

Часть эвакуировали в начале сентября из Ленинграда на Урал, где в войну на базе их авиационно-технической школы готовили авиамехаников, стрелков - радистов, штурманов. Некоторые "авиатехники" проходили парашютную подготовку, изучали подрывное дело, обучались приемам самбо и другим делам. Потом отец сопровождал их на фронт в воинские части по принадлежности. Контингент был плохо управляемый, набирали тех, кто уже повоевал и не очень-то любил подчиняться. Отец брал с собой для поддержки старшину, украинца, здорового парня, который гвоздем, зажатым в руке, пробивал табуретку. Если бы кто-то отстал, то вполне могли отправить под трибунал. Подготовка парашютистов продолжилась по инерции и после войны, когда школа перебазировалась из Троицка в Бахаревку недалеко от г.Молотова ( Пермь). Их подготовку за пределами учебных классов мы могли наблюдать. Подрывать они учились на столбах, установленных в землю. Подрыв, и столб падает. Полигон был за аэродромом, на котором отрабатывались прыжки с парашютом. Все рядом с домом. Мы туда, за полигон, держась в стороне от них, с братом за земляникой ходили, но инструктора все равно на нас кричали и отгоняли от греха еще дальше. А нападение на охрану объекта и вовсе отрабатывалось рядом с баскетбольной площадкой, расположенной в парке. Небольшое подразделение человек 12-15 залегло в кустах на окраине леса. Старший руководил, но не ложился. Пулемет изображала деревянная трещетка, стреляли холостыми. Огонь открывали по команде, потом перебегали дорогу, приближались к траншеям, специально для этих целей отрытым, забрасывали их учебными гранатами. Потом считали гранаты, попавшие в траншею: чем больше гранат попадало в траншею, тем выше оценка. Со стороны занятие казалось скучноватым. Наставление по рукопашному бою попадалось на глаза еще долго, даже в Луге.
     Так вот, в пятой школе он с Борисом Васильевичем Степановым постоянно играл в шахматы. Тот тоже курил, оба курили, да так, что дым стоял коромыслом в кабинете директора. И отец сказал, что бросает курить и бросил-таки курить навсегда. Случилось это в 1958-59 учебном году. Б.В. тоже тогда бросил курить, но он после этого бросал курить еще не один раз.
     Не помню, как поступали другие учителя физкультуры, но когда у нас были зимние лыжные гонки на первенство города и района, он всегда готовил термоса с горячим сладким чаем и поил им ребят после финиша. Иначе ведь снег бы хватали.Подсказывал ребятам очень простые вещи, которые запоминались на всю жизнь: после обеда в течение часа нельзя заниматься физическими упражнениями; перед соревнованиями еда должна быть легкой и насыщенной углеводами (сладкая); занятия с гирями вредно для позвоночника (он насмотрелся на молодых инвалидов); учил нас падать на гимнастические маты вперед и на спину, преодолевая страх; ноги держать в тепле и сухости; во время движения (длительного бега, ходьбы) воду не пить, только споласкивать горло; в походах кушать только на привалах и т.д. Показывал, как ходить по азимуту, используя компас.
Выпуск 1968 г.- первый выпуск после восьмилетки.
Справа налево:Валя Кузьмина, Люда Саченко, Аня Иванова,..., Таня Берест, Галя Яковлева, Галя Патрушина, Нина Кондратьева, ...

Линейка 1 сентября 1968-70г. Директор уже Рудаков В.К.


В 1971 году он ушел на пенсию, но продолжил работу в школе Городка, т.к. там полностью сохранялась пенсия работающего учителя. В 1976 году окончательно ушел из школы, хотя мог бы еще поработать. Допекла его новая, улучшенная система перспективного, текущего и оперативного поурочного планирования учебного-воспитательного процесса и отчетность …
Он не стал дочитывать инструкцию до конца и написал заявление об уходе.
2012 год

Выпуск 1959 года


    Фото 10 класса
Список учителей и выпускников


Федотова (Тимофеева) Светлана,10 кл 
Его призвание - физика
    В нашем десятом классе произошло ЧП. Собственно, случилось оно не совсем чтобы сразу, но довольно-таки быстро. Те, кто всегда считались неперспективными в таких науках, .как математика, химия, физика, вдруг стали получать четверки…по физике.
    В чем дело? Да просто пришел к нам в пятую школу новый учитель. Представлял его директор Борис Васильевич Степанов. Неторопливой, вразвалочку, походкой он вошел в класс, сказал: "Леонид Михайлович Килимник. Преподаватель физики. Прошу любить и жаловать». Бориса Васильевича мы любили. Слушали. Побаивались, хотя очень уважали. Его суховатое, строгое представление новичка-учителя возымело действие. Мы скрестили руки на парте и уставились на него. На первом же уроке поняли (и это незамедлительно было бурно обсуждено на перемене), что такое настоящий учитель. Мальчишки у нас были эрудитами, и они почему- то тут же вспомнили о древней Греции, где каждый оратор должен был обладать даром артистизма, умел привлекать слушателей. Этим даром, несомненно, обладал новый учитель, Высокий, стройный, с красивой смоляной шевелюрой, он вел урок действительно артистически. Он двигался реактивно, взмахивал рукой так, что все смотрели на нее, не отрывая глаз.
    Спустя много лет мы поняли, а впоследствии и наши дети - они учились у него - убедились, что это был не наигранный артистизм, а одна из составных той самой педагогической методики, которую он не только изучал, но и вполне серьезно разрабатывал сам с первых лет своего учительского поприща. Нужно уметь не только говорить, но и вести себя так, чтобы ученик на уроке не уходил в себя, не скучал. Мы были невольными свидетелями его первых побед и, может быть, промахов. Как-то подводились итоги конкурса стенгазет классов. Лучшая - у класса Килимника. «А кто рисовал?» - прямо на школьной линейке спросил Борис Васильевич, заглядывая Леониду Михайловичу в глаза. «Да было, чего там», - отвернулся тот. Помнится, как они втроем (Борис Васильевич, Фаина Николаевна Полячек и сагитированный ими Леонид Михайлович) давали нам сольные концерты на школьных вечерах. А мы слушали, аплодировали, были в восторге. Правда, после этого Борис Васильевич упорно стал искать таланты и среди нас.
    Прошло много лет. Более двадцати. И вот свежий рассказ другого ученика , выпускника уже 1981 года третьей школы Саши Щаферичева: «Я только что поступил в высшее военно-политическое училище. На занятии по физике пpeпoдаватель поднимает медалиста, задает вопрос. Тот отвечает неуверенно. Я не выдержал, поднял руку, ответил. И так на ряд вопросов.
    Приятные вопросы были потом: «Откуда? Из какой школы? Кто учитель»?» Я ответил: «Луга, школа № 3, Леонид Михайлович Килимник». Только потом я понял значимость этих вопросов.*
    Иногда на уроке физики в школе № 3 слышен смех. Ничего удивительного: Килимник родом из-под Одессы,. а одесситы - с юмором. Когда получил среднее образование, его брат, офицер Советской Армии, позвал к себe в Калининград: «Давай ко мне, матери тяжело. Что-нибудь придумаем, как жить дальше». Отец погиб на войне, жить было трудно. И он уехал к брату. Поступил в Калининградский педагогический институт.
    Теперь, он в педагогике не новичок. Про него говорят по-разному, но вывод можно сделать один: «Настойчивый, прекрасно знающий дело». Вот одно мнение: «Учит по-своему. Учит так, чтобы дети знали физику. Он настоящий новатор в методике, учитель от бога». Вот другое: «С ним хоть ругаться, хоть нет, ну, знает ученик на слабую четверку - поставь. Он нет - ставит твердую тройку. Никто не переубедит».
Интересно мнение учителей, бывавших у него на уроках: «Он задает вопрос не прямо, а исподволь, потом вопросами подводит все ближе к сути, то есть заставляет мыслить. Объясняет - тут-же пример. Как бы прикладная физика у него получается, с иллюстрациями».
    В 60-х годах закончил он аспирантуру. Ему доверяли принимать вступительные экзамены в пединститут имени Герцена. Он исследовал недостатки в методике преподавания, и поэтому это поручение было для него интересным.
    В методике, - считает Леонид Михайлович, - разбираться сложнее, чем в самой физике. Она труднее.
Вот он дает задание на дом: две задачи,- обязательные, третья (не из школьного учебника и посложнее) -по желанию. Как правило, записывают все. Разумеется, добровольно. На практических занятиях он дает задание дифференцированно. Многие технические средства в кабинете физики сделаны его руками.
    В этом году 22 выпускника школы № 3 поступали в вузы: 21 сдали физику на "4" и "5", большинство - на «отлично» .
(Статья из "Лужской правды" начала 80-х г.отредактирована автором для публикации на сайте)
Комментарий Чигиря Н.А.:"Как странно, в 1964 г. на вступительном экзамене на физфак ЛГУ у меня был аналогичный случай"
2012 год




Килимник Леонид Михайлович
Учитель физики
 



    Два чувства дивно близки нам,
    В них обретает сердце пищу;
    Любовь к родному пепелищу,
    Любовь к отеческим гробам
                А. С. Пушкин

    (1830)

Мои воспоминания о 5-ой школе.
    Я был назначен на работу в 5-ую школу в качестве учителя физики в июле 1958 года и был принят коллективом доброжелательно и просто.
Завуч Елена Александровна Алексеева. Её образованность, доброе отношение к окружающим, , спокойный нрав и искренность были на редкость созвучны с человеческими качествами директора школы Бориса Васильевича Степанова и вместе они создавали в коллективе высоко нравственную, настроенную на продуктивнай труд, атмосферу. Это ощущалось и в масштабе всей Луги – авторитет 5-ой школы тех лет был достаточно высок.
Директор Борис Васильевич Степанов. Скуп на слова, без малейшего проявления превосходства, красивый лицом и душой - он беседовал со мной в директорском кабинете как с равным.
Я, молодой неопытный учитель (2 года стажа), был искренне озадачен, когда в самый первый мой визит к нему в августе 1958 года чуть ли не первым вопросом был: -" Вы поёте?".
Почему был задан этот вопрос я понял позже.
    У лужских школ была традиция отмечать значимые праздники (Новый Год; 8 Марта - Международный Женский День; 1 Мая - День Международной Солидарности Трудящихся; 7 Ноября - День Великой Октябрьской Социалистической Революции) торжественными собраниями в той или иной школе. У каждой школы был свой день. У 5-ой - 8 Марта. После торжественной части коллектив соответствующей школы показывал концерт. Затем все приглашались к столам, накрытым в каком-нибудь классе, и веселились как все нормальные люди.
    Собиралось довольно много народу.
    Естественно, каждая школа, не желая пасть лицом в грязь, старалась подготовиться как можно лучше. Борис Васильевич относился к этому мероприятию очень серьёзно.
    Сам он любил петь - у него был приятного тембра низкий голос. Его любимым певцом был Фёдор Шаляпин. Помню, как, беседуя со мной, зашедшим к нему в кабинет по какому-то поводу, он достал из стола большую книгу о Шаляпине и стал рассказывать о нём. Он пел его репертуар.
Трубка, никак, догорела?
Нет, затянусь ещё раз.
Близко, ребята. За дело!
Прочь! не завязывать глаз.
Целься вернее! Не гнуться!
Слушать команды слова!
Дай Бог домой вам вернуться.
В ногу, ребята! Раз! Два!
Грудью подайся!..
Не хнычь, равняйся!..
Раз! Два! Раз! Два!


Он, вообще, любил старую глубинную Россию. "Мне, - говорил он,- больше по душе запах испражнений лошади, чем автомобиля".
    Под его патронажем в школе собирался мощный хор, художественным руководителем которого была Дейч Мария Лазаревна - учитель музыки. Приходил на хор примечательный, преклонного возраста человек, Полухин Георгий Иванович, бывший директор 8 школы (◄см. фото ), вышедший к тому времени на пенсию; приглашались на хор и мужья наших учительниц.
    Где-то в первых числах марта 1959 года в школу к Борису Васильевичу, желая помочь составить репертуар, пришла Евгения Алексеевна Виноградова - жизнерадостная, остроумная, общительная женщина, работавшая директором заочной школы (см. фото ►).
    Она предложила сыграть небольшую сценку из оперетты "Свадьба в Малиновке". По своей комплекции она стопроцентно подходила на роль, которую собиралась сыграть. Нужен был партнёр. Но, так как выбирать было не из кого, назначили меня. До Международного Женского Дня оставалось несколько дней, а я никогда в жизни даже не смотрел эту оперетту и абсолютно не знал о чём там идёт речь. Но на что не пойдёшь ради общего блага! И мы выступили - Евгения Алексеевна в роли Гарпины Дормидонтовны, я - в роли Яшки-артиллериста.
    Зал хохотал, а я ещё раз ощутил себя благожелательно принятым в коллектив 5-ой, тогда ещё средней, школы г. Луги, который так пришелся мне по душе.
2012 год


ШКОЛЬНАЯ РЕФОРМА

    24 декабря 1958 года был принят закон «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР». Вот основные положения этого закона:
"Статья 2. Ввести в СССР вместо всеобще-обязательного семилетнего образования всеобще-обязательное восьмилетнее образование.
Статья 4. Установить следующие основные типы учебных заведений, дающих полное среднее образование:
б) средние общеобразовательные трудовые политехнические школы с производственным обучением, в которых лица, окончившие восьмилетнюю школу, получают в течение 3 лет среднее образование и профессиональную подготовку для работы в одной из отраслей народного хозяйства или культуры.
Статья 7. Признать необходимым преобразование существующих десятилетних школ (их старших классов) в различные типы городских и сельских средних общеобразовательных школ.
Перестройку системы народного образования осуществлять планомерно и организованно, с максимальным учетом местных особенностей, ни в коем случае не допуская какого-либо ухудшения обслуживания населения школами. Обратить внимание на необходимость дальнейшего увеличения контингентов девушек коренных национальностей в старших классах школ союзных и автономных республик Востока.
План перехода на новую систему школьного образования должен быть разработан в каждой союзной республике, применительно к особенностям ее экономического и культурного развития. При этом необходимо перевод школ с 7-летнего на 8-летнее обязательное обучение, а также организацию различных типов полных средних школ начать с 1959/60 учебного года и закончить в течение 3 - 5 лет. Учащимся нынешних VIII - X классов обеспечить возможность окончания средней школы по действующим учебным планам и программам, усилив трудовую их подготовку.
"
В соответствии с этим законом при зачислении в высшие учебные заведения предоставлялись преимущества лицам, имеющим стаж практической работы (статья 28).
Итак, в 1959 г. 5-ая школа была преобразована сначала в семилетку, а на период с 1960 г. по 1966 г.- в восьмилетку.
    11 декабря 1964 г. Верховный Совет СССР утвердил Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 августа 1964 года "О внесении частичных изменений в статью 4 Закона "Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР".
"В соответствии с этим в абзаце первом пункта "б" статьи 4 названного Закона СССР от 24 декабря 1958 года слова "получают в течение 3 лет" заменить словами "получают в течение 2 лет".
Т.о., одиннадцатилетнее образование было отменено. В 1966 г. состоялся последний выпуск 11-х классов и первый выпуск 10-х классов. В 1966 г. 5-ая школа была преобразована в десятилетку.
(Справку составил Чигирь Н.А.)
2012 год


Татьяна Ермолаева, годы учебы 1956-59 гг с 1 по 3 класс 
    Мы все родом из детства, так говорят психологи. И сейчас, вспоминая свою первую учительницу Пикалеву Фаину Иосифовну, думаю, что основные кирпичики в становлении личности заложила она. Очень спокойная, сдержанная и добрая - такой я ее запомнила.
    Первая картинка, которая встает в памяти о 5 школе: натопленная печь в классе, черные парты с откидными крышками, чернильницы-непроливайки которые носили с собой, да чтоб чернила отливали зеленью (красиво!), перьевая ручка с перышками по номерам, сколько проблем: то клякса, то паутинка букву затянет, а у нас были уроки чистописания(!), промокашки в тетрадях. Все это уже музейные редкости.
    Сейчас я с улыбкой вспоминаю уроки труда. Мы все, мальчики и девочки, учимся штопать носки, прививая бережливость. Этот навык на определенном этапе в жизни пригодился.
На фотографии 1956 года 1-ый класс и первая учительница Фаина Иосифовна Пикалева.
Я в третьем ряду третья слева,Саша Юдин сидит во втором ряду крайний справа, его сестра- двойняшка в моем ряду вправо шестая, а Валя Вознюк (союзник по несчастью с Юдиным)* слева от меня,между мной и моей подругой Ниной Харитоновой.
        Или другой эпизод. В классе серьезно заболела девочка, Мы всем классом вместе с Фаиной Иосифовной идем навещать ее в больницу. Помню бледную улыбку и радостные глаза девочки, а мы все стараемся ее развеселить и что-нибудь рассказать. Потом, уже учась в другой школе, я ходила навещать своего одноклассника (попутчиков не находилось). Помню улыбки и лукавые глаза его «сокамерников» по палате, я смущалась. Вова Васин, привет! Это я про тебя, честное слово, ничего личного!
    Трудно недооценить и такое: Фаина Иосифовна несколько раз в неделю проводила опрос: а чем вчера ты помог родителям? И соврать было стыдно, и промолчать нельзя. Поэтому, когда у меня подросли дети, вспомнив Фаину Иосифовну, а также х/ф «Пацаны», собирались всей семьей на ужин, и я говорила: пусть каждый расскажет о том полезном, что он сделал за день, и начинала с себя. Как старались мои дети! И даже, когда мне эта игра поднадоела, они меня теребили: ну, спроси нас, мама!
    Как-то всей семьей в Лугу приехали в отпуск. До конца учебного года оставалось чуть больше месяца, и я, скорее в воспитательных целях, отдала дочку в класс к Фаине Иосифовне. Очень удивилась, что она меня хорошо помнит (всегда удивляет способность учителей помнить всех), а наградой были ее слова: твоя дочка очень похожа на тебя, такая же старательная, хорошая девочка.
    Светлая и добрая тебе память, моя первая учительница!
* Историю, о которой идет речь, можно прочитать здесь.
2012 год


Алексеева Людмила, 6б, 1959 год 

3 кл., 5-ая школа

1956 год, 4-б, 5 школа

17 апреля 1959 года, 6-б, 5 школа

1961 год, 8-б класс, 2-ая школа
1-й ряд - Малевская Валентина, Алина Петровна Лукинская, Метелева(Елисеева) Тамара, Иван Егорович Горбачёв, Алексеева Людмила, Светлана Николаева, Ия Васильевна Мухорова, Морозова Елена
2-й ряд - Еловецкая Татьяна, Афанасьева (Великанова) Тамара, Абарбанель Татьяна, Кокарева Тамара, Резвякова Римма, Чайка Екатерина, Морозова Тамара, Фёдорова Тамара.
3-й ряд - Михайлов Анатолий, Мизин Николай, Степанов Владимир, Гранкин Анатолий, Ананьев Владимир, Беляев Валерий, Антипов Сергей, Егоров Виктор.
2012 год

Фотография с вечера встречи в 1984 г.
Резвякова Римма, 2-ая школа, 8 кл., 1961 год 
    Целый день нахожусь под впечатлением просмотра сайта 5 школы…Так много узнаваемых лиц! Не ожидала даже. Что значит маленький город!
    Все переплетены в памяти. Кстати, на первой фотографии среди учителей увидела свою лужскую первую учительницу – Морозову Галину Ильиничну (на фотографии «Лето 1947года» она значится как Иванова без инициалов). Возможно, она и была тогда под этой фамилией. Познакомилась с ней в 1954 году, когда моя семья приехала в Лугу из Коми АССР после того, как стали возвращаться репрессированные. Меня определили во 2-й класс школы № 3 (Советский переулок д. 3). Директором там был Рудаков Владимир Карпович, а учительницей Галина Ильинична, которой достался класс не из легких, но любящий ее. По старой школе №3 запомнила строгого Владимира Карповича, стоящим на ступеньках лестницы, еще в полувоенном галифе и кителе, и делающим с нами ежедневную утреннюю зарядку (а мы выстраивались внизу). Думаю, что все помнят длинный ноготь на его мизинце. И сейчас перед глазами вижу уже в новой школе №3 на уроках географии этот ноготь на странице учебника, указывающий нужный абзац моей соседке по парте. Запомнилось, как будучи завучем он вместе с дежурными стоял при входе и проверял наличие белых манжет на школьной форме и обязательных нарукавников (тогда же расческой проверяли на наличие начесов). Смешными теперь кажутся эти допуски к урокам, а тогда не все проходили эти испытания.

    3-й класс в 3-ей школе на Советском пер. д.3.
    Учительница Морозова Галина Ильинична,
    Римма первая слева в первом ряду
                Если школа № 2, где училась по 8-й класс, считалась городковской (учащиеся из военного Городка переходили в старшую школу именно в нее), то 5-ю школу называли полигоновской. Прекрасно помню и директора 5 школы Степанова Бориса Васильевича, а также его красивых сыновей Володю (старшего) и Юру (сверстника). Когда в спортшколе строили гимнастические пирамиды, на плечи Володи вставала я, и так было страшно высоты. Он учился в 10-ом классе, я в 5-м. Галину Борисовну (дочь Б.В.) узнала уже гораздо позже. Помню и Гриненко Веру Николаевну, но как маму Юры. Жили поблизости, и она надеялась на положительное влияние с моей стороны на него. Не самым послушным сынком он тогда был. Она, кажется, тогда работала то ли в райкоме, то ли в исполкоме. Мы часто бывали у них дома – уютной квартирке на пр. Володарского (у КаППа, так называлась остановка). Мы жили на Лангиной горе, поэтому проходили мимо ежедневно. Потом он перевелся в 5-ю школу, где работали его бабушка (ботаника) и мама (нач. классы). Повзрослевший и поумневший Юра после окончания 8-го класса 5-ой школы оказался в параллельном 9Б классе уже в 3-ей средней школе. Но мы уже не вспоминали детство. Вербину К.Е. тоже помню как родителей Володи и Наташи (вместе учились уже в последних классах). Астафуровой Ирины рассказ напомнил о ее маме - нашей географичке Анне Григорьевне.
    С интересом прочитала об Алексее Ивановиче Чигире, учителе физкультуры из 5-ой школы. Тогда мы ничего не знали. Скромное было поколение наших родителей. Досталось им. Сколько проводили с нами времени наши учителя! Кружки, секции… У меня его личность связана со спортом. Часто видели его в спортшколе и на различных соревнованиях. В 5 школе проходили городские соревнования по волейболу, где моя команда проиграла, уже не помню кому. Кузнецова Лилия Платоновна, наш любимый тренер по спортивной гимнастике, возлагала на меня надежды. Я долго хранила подаренные ею чешки (впервые увидела их). Оказывается, не только меня поразил вид этих спортивных тапочек, но и гимнаста из секции Муратова Н.Г. Лемарева Геннадия, вспомнившего меня как «девочку в чешках» через 25 лет в компании лужанина Лени Тарабана (они вместе учились в 1 школе). Помню, как расстраивались все мы из-за отмены тренировок, когда проходили выборы в помещении школы № 2 (физкультурный зал подготавливали ДО и убирали ПОСЛЕ). Заниматься приходилось в различных помещениях - и в спортзале 8-ой школы, и в католическом храме (рядом с рынком), в подвале разрушенной в центре церкви (там занимались штангисты). После ранения на мине в конце августа 1958 года (в то лето было несколько взрывов, и среди погибших тогда была Мила Рудакова, ученица 5-ой школы) я уже не смогла выступать на соревнованиях по гимнастике, но в качестве помощника судьи меня еще долго привлекали к судейству, за что благодарна всем учителям физкультуры.*
2012 год
*прим. Чигиря Н.А. "Мы приехали в Лугу в начале августа 1958 г. и поселились на Орловской ул. недалеко от ул. Свободы, ведущей на полигон и кладбище. В конце августа по Луге поползли мрачные слухи, что дети в лесу стали подрываться на минах. А потом мы видели страшный финал, выйдя из домов на звуки траурной музыки. Очень переживал за отца, который любил ходить в лес за грибами и ягодами. Он рассказал, правда, что после этих случаев в окрестные леса нагнали очень много саперов, и с той поры случаев подрыва я не помню".



Петрова Нина, 7 кл, 1959 год 
    В первый класс я пошла в 1952г. в школу N5, благо она была рядом, мы жили на ул. Нижегородской, д.92 (теперь 56). Первой учительницей была Белявская Ольга Ивановна и, конечно, любимой. Но, кажется, она заболела и последующие 3 года учителя менялись... Запомнилась и полюбилась Вера Николаевна Гриненко.
    Да, мы тоже слушали, как прекрасно пел Борис Васильевич Степанов, а ещё помню Свету Марфину, Тамару Буравлёву из класса, в котором училась моя сестра Света Петрова. Это был выпуск 1958г. Я с удовольствием занималась в акробатической секции у Блюма А.В., и там же были прекрасные ребята того же выпуска Володя Антонов и Миша Ноздрин. Блюм был талантливый педагог, он умел увлечь ребят. Какие пирамиды он с нами строил! А на демонстрациях ставил нас на машине в эффектных позах, чтобы продемонстрировать мощь 5 школы!
    В моём классе позже учился брат Володи Антонова - Валера, но о нём ничего не знаю. Володя был умным, способным, его ребята очень любили. К сожалению, он вскоре после окончания школы умер. Миша Ноздрин окончил ЛИТМО и потом преподавал там теормех. Он ушёл из жизни в 2011г.
Ботанику вела Варвара Федоровна Бриченок («Сурепка»), она действительно не умела держать класс в узде и многие этим пользовались. Валера Шалыгин, например, лазил в окно и ходил по классу во время урока, чтобы всех повеселить... Но какой великолепный сад она создала, какие цветы и овощи росли на школьном участке!
    А ещё в школе были морские свинки, и девчонки записывались в её кружок (я в том числе), чтобы во время урока она отпускала покормить свинок, нарвать травы, убрать клетки. Лишь бы не учиться!
    Первую настоящую потерю, не считая смерти бабушки и дедушки, я узнала перед началом 7 класса, когда моя подруга Мила Рудакова подорвалась на мине в лесу. Это было горе безутешное, страшное... Долго потом не могла выносить запах флоксов, которых было в изобилии на её могиле.

Мила Рудакова с мамой Ниной Николаевной у школы.

Классным руководителем у моей сестры была молодая учительница географии, только после института. Красивая, с толстой черной косой на голове, яркая, быстрая... Её сразу прозвали «Стрелкой». Конечно, это Ольга Фёдоровна Афанасьева. После выпуска 58г. она стала нашим классным руководителем и сразу организовала настоящий поход на несколько дней с палатками, рюкзаками, тушёнкой. Для нас это было незабываемо.
На нашей фотографии 1 класса,слева направо: 1ряд-Римма Антонова,Люда Захарова,....,Света Мельникова,Катя Сапожникова,Оля Кравец, Ольга Ивановна Белявская,Таня Аман,.....,.....,.....
2ряд-Маша Кимля,.....,.....,.....,Люда Андреева,....,Люба Шпилевская,Володя Ружьёв,Флюра Гафурова,Нина Петрова,Зоя Ершова,Тоня Курочкина
3ряд-Валера Шалыгин,....,.....,......,Сергей Журба?,....,Гена Афанасьев,.....,......,Бочков Валера?,.....,.....,......

Это мы в 1-ом классе

Это мы в 7-ом классе
На нашей фотографии 7 класса,слева направо: 1ряд- Володя Молчанов,Алла Скрипниченко, Люда Андреева,Оля Кравец,Маша Кимля,Женя Евдокимов
2ряд-Люба Шпилевская, Тамара Скиба,... Ксенафонтова, Ира Башмакова,Нина Петрова, Наташа Евдокимова
3 ряд- Ира Горохова,Катя Сапожникова,Люда Захарова,Тоня Курочкина,Таня Аман, ...Герасименко,Римма Антонова,Рая Богданова
4ряд-Миша Васильев,Коля Третьяков,Сергей Иванов,Олег Власов,Валера Евстигнеев,Ваня Кононов,Павел Топильский,Валера Шалыгин
Учителя- Ольга Фёдоровна Афанасьева, Борис Васильевич Степанов
2013 год

Выпуск 1960 года


Фото 7а класса

Фото 7б класса
Список учителей и выпускников

Выпуск 1961 года


    Фото 8 кл.
Список учителей и выпускников

Корнилова Люда, 8 кл. 

Луга,5школа, 1 класс.Учитель Клавдия Михайловна.1953 год. В первом ряду слева четвертая Макушина Света, шестая Заздравных Тамара, седьмая Шпилевская Света, перед Дубровиным Богданова Галя, Корнилова Люда перед Клавдией Михайловной.

Корнилова Люда во главе, Старшая пионервожатая Голубева Людмила, левее Мельникова Наташа, первая слева Карелина Люда (?).

Июнь 1960г., слет туристов.Слева направо Иванов Сергей, Голубева Людмила - ст. пионервожатая, Корнилова Люда , ..., ...

◄Первомайская демонстрация.1957год. На вершине пирамиды Корнилова Л. На ступеньке машины ЗИС 150* стоит завхоз Завгородний Николай Максимович.
2012 год
* Комментарий Чигиря Н.:" Именно на таком бортовом ЗИС 150 летом 1965 г. я работал на целине в стройотряде. (см. сайт)"


Это первая моя фотография, которую я сделал в мае 1960 года сам от начала до конца. Мы тогда снимали квартиру на Тверской улице вблизи Казанской церкви. Она от нас буквально через 2-3 дома. Фотоаппарат "Смена-2" отец выиграл в лотерею. Чтобы освоить фотографию, я ходил в кружок в ДПШ на пр. Кирова напротив ШРМ. Руководил фотокружком высокий мужчина, у которого были больные ноги. Его сын потом учился в 3-й школе. Больше всего я боялся засветить пленку в процессе зарядки и выемки из фотоаппарата, а также в процессе проявки. Летом мы переехали на Ладожский пер. д.1, и вскоре в соседнюю отдельную комнату поселилась молодая семья с девочкой. Новый сосед, бывший моряк, быстро научил меня всем премудростям фотодела, и с той поры я фотографировал много и вполне успешно.
Чигирь Николай,8 кл. 
Бахаревка
Я учился в шести школах. Таков удел многих детей военных семей. Начинал в начальной школе в Бахаревке в 1953 году, недалеко от г.Молотова (Пермь). Упомяну три эпизода из того периода.
Послевоенная разруха.
Летом пару раз отец возил нас на «откорм» в Молдавию в Рыбницу. Ехать надо было суток двое. С какого-то времени за окном начали проплывать только пепелища с остовами труб и руины. Кстати, ст. Александровская в 1958 г., когда мы приехали в Лугу, тоже была разрушена, а от Ленинграда до Луги осталась однопутка, а до войны была двухпутка. Рыбница располагалась на берегу Днестра. Из внешних признаков недавней войны был только немецкий бронекатер, стоявший на мели на левом берегу недалеко от пляжа.
Однажды довелось увидеть молдавскую свадьбу. Это была процессия, впереди шла повозка, в которую были впряжены волы. Наверху, утопая в высоченной груде перин и подушек,украшенных лентами и цветами, восседали счастливые молодожены. Повозка двигалась медленно, по обеим сторонам улицы их приветствовали радостные жители, они кидали на повозку цветы. Играли музыканты на скрипках, было весело и шумно, но мне было немного неуютно из-за необузданности веселья. Наконец, процессия удалилась, и мое внимание привлекла седая женщина, которая плакала навзрыд и что-то причитала. Она стояла в одиночестве и одним своим видом, растрепанными седыми волосами, криками, причитаними и слезами очень меня напугала. Я спросил у мамы:
- Почему плачет эта старушка, когда все радуются?
- Это не старушка, это еще молодая женщина. Она от горя состарилась, в войну у нее немцы убили всю родню.
- И даже маму?
- Да.
- А ее не убили?
- Ее спрятали соседи.
- За что немцы их убили?
- Они - евреи.
- Кто это?
- Это такая национальность людей и немцы их убивали.
- Просто потому, что они евреи?
- Да.
С окончания войны прошло около пяти лет, раны душевные еще кровоточили.
Лагерный пейзаж.
В декабре 1952 г. соседские девочки взяли меня с собой на новогодний праздник в средней школе, где учился и мой брат. Все было ошеломительно ново, вытолкнули в круг, потом дали приз просто так. Возвращались домой по темну. В какой-то момент слева и справа от дороги пошли вышки с прожекторами и колючка на столбах. Зрелище в темноте жутковатое с непривычки. Когда колонны заключенных ежедневно конвоировали днем с собаками по Транссибу мимо нас, катающихся с насыпи на лыжах, то это нас не пугало, было обыденно.
Запомнилась такая сцена. Мы по обыкновению катались с насыпи на лыжах: спускаешься с насыпи, поднимаешься по инерции на противоположный склон и обратно. В это время к конвою, сопровождавшему заключенных, которых вели с работ, пристал пьяный.
Пьяный кричит начальнику конвоя - Стреляй в меня!
Начальник конвоя остановил колонну, достал пистолет и стал поднимать руку с оружием в направлении пьяного. Мы, находясь на противоположном от насыпи склоне, замерли в ужасе. Но он поднял руку с оружием заметно выше пьяного и выстрелил просто в воздух. Пьяный же в момент выстрела упал на снег, а потом довольный поднялся и стал бахвалиться:
- Я успел упасть, ты не попал!
Конвойный спрятал оружие и колонна понуро продолжила путь. А пьяный пошел своей дорогой.

Апрель-май 1952г. г.Молотов (Бахаревка),(сейчас Пермь, мк Авиагородок)
Дети военнослужащих из нашего и , возможно, ближайших домов. Я во втором ряду крайний слева.

Полководец
Однажды, летом, еще до смерти Сталина военный городок как вымер. Никто не сидел на лавочке, дети куда-то попрятались. Ни мужчин, ни женщин на улице. А у тех редких прохожих, что куда-то спешили, лица были напряженные, встревоженные. Стояла тишина, как перед грозой. Эта тревога передалась и мне. Я вернулся домой и спросил маму:
«Что происходит, куда все подевались?»
И получил ответ:
«Прилетает Жуков».
Фамилия эта мне, ребенку, ничего не говорила, но я ее запомнил именно в контексте тревожных ожиданий тех дней. Короче говоря, про себя я подумал, что этот приезд не к добру. Гуляя на улице видел, как какой-то «Дуглас» прилетел, потом ближе к вечеру улетел. И городок ожил. Лица повеселели, отлегло. Я спросил маму:
- «Жуков улетел?»
Она:
-«Не прилетал».
Интересно, почему военный люд был ему не рад и так его опасался?
Шадринск
Продолжал учиться я уже в Шадринске с осени 1953 г. в двух школах: сначала в первом классе начальной школы, потом во 2–ом классе нас перевели в новую среднюю школу. Запомнился шадринский рынок осенью 1954 г. Рынок больше лужского в несколько раз. Туши висели рядами, дальше вдоль рядов на прилавках горами лежали потрошеные гуси. Такого изобилия не видел в жизни больше никогда. Кстати, тогда в Шадринском районе сельским хозяйством руководил «народный академик» Терентий Мальцев. Пожалуй, только в Молдавии запомнились бочки с вином, которые тянулись за горизонт, а среди покупателей только мой непьющий отец и я.
О нравах того времени можно судить по таким, например, эпизодам. Накануне нового 1954 г. мальчишки в нашем дворе разделились на две группы и кидались снежками. Играли в войнушку. Наша группа забралась на крышу сарая, а противная сторона кидала снежки с улицы. Договаривались ледышками не бросаться. Тем не менее я получил именно ледышкой под левый глаз. Рана оказалась серьезной, долго держалась высокая температура, даже не мог разговаривать, утратил дар речи. Пропустил в школе всю зиму. Так вот, для лечения требовалось делать уколы регулярно в течение суток, включая ночное время. Врач из госпиталя отказывался один ходить ночью. Это было действительно очень опасно.Отцу в части выдали оружие, и он сопровождал врача по ночам весь период лечения.
Даже мы, примерные дети-первоклашки, подражая взрослым пацанам-старшеклассникам, имели самодельные финки, пищали, поджоги. Взрослые на это даже не обращали внимания. Удивительно, но значительного травматизма, связанного с обилием на руках самодельного оружия, я не припомню. Несчастные случаи возникали, в основном, из-за бесхозных боеприпасов.
Другой эпизод касался взаимоотношения рядовых различных родов войск. Сейчас об этом мало кто знает, в послевоенное время разделение на "своих и чужих" у рядовых шло по цвету погон: чернопогонники (артиллерия, танкисты и т.д.), краснопогонники (пехота), голубопогонники (авиация), моряки и т.д. Драки между ними я впервые увидел в Шадринске, хотя мой старший брат утверждает, что и в Бахаревке происходило то же самое в парке на танцах. Дрались сотнями ремнями с бляхами, бутылками. Разнимали офицеры с обеих сторон, комендатура... А все вместе-против моряков. Откуда у людей была такая злоба, что пройти не могли спокойно друг мимо друга? Отец говорил, что в Приморье был случай, когда даже технику использовали. А пошло это с войны: артиллеристы, танкисты, пехота и т.д. имели взаимные и часто обоснованные претензии, и вылилось все это в послевоенное время во взаимную вражду. В середине 50-х годов форму изменили, цвет погон стал у всех одинаковый, вражда между родами войск сошла на нет.
Бада
Осенью 1954 г. после месяца езды в теплушке на четыре семьи воинский эшелон с курсантами и семьями офицеров прибыл на ст. Бада в Забайкалье. Здесь я учился со второго по пятый класс. Четыре года мы не видели овощей и фруктов. Они там не росли и их туда не привозили. Только картошка, черемша и чеснок, кажется. В сопках росла черная смородина величиной с вишню. Ну, и кедровый орех. Пару раз отец доставал в «Военторге» красиво упакованные китайские яблоки в коробках. Здесь не к месту, но у меня о том времени только теплые воспоминания. В гарнизонный ДОСА (Дом Офицеров Советской Армии) приезжали артисты на гастролях. Как их заносило в такую "дыру" - диву даюсь, ведь скорые поезда в Баде не останавливались. Среди известных артистов был, например, Вольф Мессинг со своими фокусами. Один фокус я запомнил - это "угадывание" предметов, которые зрители в зале показывали его ассистентам. Один мальчишка показал пулю, ассистент увидел ее, но пошел дальше, не стал рисковать: вдруг не получится фокус. Мы это заметили, как и то, что каждый раз при "угадывании" ассистенты произносили длинную тираду.
Кажется летом 1957 г. тогдашний министр обороны Жуков придумал "благое" дело: обязал всех офицеров по утрам до начала службы заниматься физкультурой в спортивных залах в части. Наш сосед майор Л-д каждое утро облачался в синее спортивное трико и уходил на физкультуру. Приходил потный с полотенцем на шее. Далее надо было быстро мыться, одеваться, завтракать и на службу. Так шесть раз в неделю! Мы-то жили в "генеральском" доме: у нас были все удобства, кроме горячей воды и газа. Воду можно было подогреть в титане или мыться холодной из под крана. А большинство офицеров жили в бараках (их называли "шанхай") или в двухэтажных деревянных домах (Дом Офицерского Состава) без воды, туалет на улице. Это издевательство, к счастью, закончилось довольно скоро. Осенью Жукова сняли с должности министра, а утреннюю физзарядку отменили.
Луга
В конце июля 1958 г. после увольнения отца из армии в связи с сокращением, мы приехали в Лугу, и поселились на Орловской улице недалеко от пятой школы. Отец устроился на работу в 5–ю школу, а я с осени пошел учиться в шестой класс.
Не все так просто. Я 12 лет прожил в гарнизонах, где все знали друг друга. Даже в Шадринске семьи офицеров жили компактно и так и переехали в Баду. В Луге я впервые оказался в одиночестве: на улице никого, гулять не с кем, дружить не с кем. Потом началась «притирка» в школе. В основном, адаптировался нормально: и ребята хорошие, и учителя терпеливые. Помог спорт: я стал попадать «в призы» в беге и лыжах. К концу 6-го класса я почувствовал себя намного уверенней. На этой фотографии 6 -а класса наш 6-а класс в мае-июне 1959 г.
(чтобы посмотреть фотографию, надо просто навести курсор на фотографию и нажать левую клавишу мыши )
Но не все мне было по нутру. Помню первый урок биологии с учителем Варварой Федоровной Бриченок. Ее звали «сурепка». Я был в шоке, когда класс не угомонился после начала урока. Некоторые ходили по классу, разговаривали, не обращая внимания на учителя. Было видно, что она не в состоянии ничего с ними сделать и это происходит на ее занятиях всегда. Думаю, что Юра Гриненко (он учился в параллельном классе) очень переживал, видя эту картину, ведь Варвара Федоровна была его бабушкой. В школе работала и его мама Гриненко Вера Николаевна*. У меня возникла такая же проблема с отцом. Он вел уроки физкультуры, а это всегда выброс энергии с криками и воплями. Часто, чтобы вывести из себя учителя. Не помню, было ли это в 6-м классе или уже в 7-м на спаренном уроке физкультуры один такой тип стал просто пакостить. Мы сидели на гимнастических скамейках. Если бы учитель был не моим отцом, я бы быстро привел его в чувство. В этом–то все и дело. И вот Леша Чугунов из параллельного класса прочувствовал ситуацию, не выдержал, встал, подошел к нему и сказал «пару ласковых» да так, что тот до конца школы вел себя как «шелковый». Я ему признателен за этот благородный поступок до сих пор.
Трудовой лагерь
Летние пионерлагеря я обожал. Игры в разведчиков с поиском каких-то записок в лесу, походы, соревнования, купания в речке, наблюдать, как добывают мед из сот, и, наконец, прощальный костер. Но это было в Шадринске и Баде. До них еще не дошла мода на трудовые лагеря. В Баде мы ездили отдыхать под Читу в Атамановку. Уже после нашего отъезда из Бады там в сопках, в тайге, был организован свой собственный пионерлагерь и мои прежние одноклассники ездили не в трудовые лагеря, а в летние лагеря отдыха. В Забайкалье крестьяне и без нас справлялись. Работали там иначе: отец уходил на службу – мы еще спали, отец приходил со службы – мы уже спали. Он, конечно, не показатель, по выражению брата он был фанатиком своей работы. Но общая атмосфера была такова, что много, упорно, не считаясь со временем, работать было не зазорно. Результат? Он построил в захолустной Баде стадион лучший в ЗабВО, лучше, чем в Иркутске и Чите, и в 1957 году там была проведена Спартакиада ВВС ЗабВО. Такого стадиона нет в городе Луге до сих пор. Справедливости ради, к 1979 г. от стадиона в Баде тоже мало что осталось. Естественно, что за свой труд отец был поощрен отдыхом на военной пенсии без полной выслуги лет. Призвали против воли в армию и уволили, не дав дослужить. Это нормально. Не удивительно, что через год после приезда в Лугу мы узнали новинки русского языка: «Ешь – потей, работай – мерзни», «Работа - не волк, в лес не убежит» и пошло-поехало…. Вот и понадобился детский труд, потом придумали помощь шефов, потом пошли уже разнарядки на с/х работы, потом к полям добавились овощебазы. Не помогло.
В Госткино, в лагере, было по-своему интересно. Я дважды ездил в колхоз: после 6-го и после 7-го классов. Жили там в бараке, разделенном пополам. В северном крыле мальчики, в южном-девочки. Спали на матрацах, набитых соломой. Пахло хорошо. Занимались, в основном, прополкой кукурузы. Скучное, монотонное занятие. Не для меня. Что ели – не помню, кто готовил – не помню. Самым важным для меня было знакомство с ребятами. Многие были старше меня на два года, например, Кольмоберг Виктор и др. Это были очень симпатичные ребята. Они дружили между собой и нас приняли в свою среду. Они потом сразу ушли в 3-ю школу, т.к. 5 школа стала в 1959г. семилеткой, а потом восьмилеткой. Я даже через год, учась в 8-ом классе после демонстрации 7 ноября сидел в их компании. Такие были привязанности и симпатии.
В это трудно поверить, но, кажется, после 7-го класса нам доверили лошадей и мы сами их запрягали и возили сено. Потом мы их распрягали и отгоняли в ночное верхом без седла и уздечки. Это было здорово.
Купались в Череменецком озере, справа виднелся монастырь, где находилась Череменецкая турбаза, на лодках плавали отдыхающие, вечером танцы. Ходили с ребятами на Красный Вал. Там был тогда какой-то аэродром, кажется.*
*В Коростовичах рядом с Красным Валом в войну находился немецкий аэродром.
Спорт
Итак, в 7-м классе мы стали неожиданно старшими в школе и стали выступать на спортивных соревнованиях за 5-ю школу. Я не любил бегать длинные дистанции, на лыжах любил просто кататься с горок, прыгать с трамплина на горе лыжам. Просматривая сохранившиеся грамоты, а они давались за призовые места, понимаю, что и другие не очень-то любили этот изматывающий бег. Я предпочитал игры, а из тех, что культивировались в школе, баскетбол. В нашей команде не было очень рослых игроков: Леша Чугунов, Володя Вербин, Виталий Гончар, Саша Кузнецов и я. Возможно, я кого-то упустил. Запомнилась финальная игра на площадке 8-ой школы (теперь 4-я школа) на пр. Урицкого в 1961 г. Это был уже восьмой класс. В соревновании участвовали команды из других районов области. Мы вели с небольшим преимуществом, но силы уже были на исходе. Пробегая мимо отца, который был рядом, я на ходу спросил:
- «Сколько осталось?»
Он:
- «20 секунд».
Я ребятам: - «20 секунд осталось».
Ну, двадцать секунд мы продержимся, победу не упустим, каждый подумал. Время шло, атаки сменялись одна на другую, силы покидали нас, а финального свистка все не было. Наконец, прозвучал финальный свисток. Мы были в изнеможении, но удержали счет. Немного отдышавшись, я спросил у отца:
-«Сколько реально времени оставалось, ведь явно переиграли 20 секунд?»
- «Около полутора минут»
Этот урок я запомнил надолго.

Леша Чугунов после выполнения броска мяча. Леша окончил ВОСО и служил в ж/д войсках.

Сергей Иванов после выполнения броска мяча. Сергей работал шеф-поваром в ресторане г.Луги.
Космонавт
12 апреля 1961 г. в класс во время урока неожиданно вошел с радостным выражением на лице директор Борис Васильевич Степанов и объявил об успешном полете в космос нашего человека. Не помню, называл ли он фамилию космонавта, но восторг, помню, был всеобщий и очень искренний.
А через две с половиной недели я уже фотографировал первомайскую демонстрацию, где в составе одной из школьных колонн ехала машина с макетом корабля "Восток" и портретом Гагарина.

Угол пр. Кирова и ул. Связи. 1-ая школа открывала шествие школ. Во главе колонны завгороно Виноградов А.П. и директор 1-ой школы Корнев Ф.А.(справа). У школы свой оркестр, старшеклассники несут знамена. На снимке справа виден знак "Поворот налево запрещен", т.е. по пр. Кирова было двустороннее движение.

В составе одной из школьных колонн идет машина с макетом корабля "Восток" и портретом космонавта Гагарина с надписью :"Слава первому космонавту Ю.А.Гагарину". Упущение ГАИ: портрет полностью закрывает обзор дороги водителю.

Колонна 5-ой школы. В первом ряду :..., Алексеева Е.А., Рудакова Е.Ф., Попкова М.Н., Гриненко В.Н. Во втором ряду: ..., Голубева Л.И.(в платке) , Акимова (Ерошина) Р.Н. (справа в берете)

Машина 5-ой школы с лозунгом "Навстречу 22 съезду КПСС". Съезд состоится в октябре, и на нем народ "огорошат" сообщением, что коммунизм будет построен к 1980 году. Что-то было не похоже на правду, несмотря на успехи в космосе.
Поход в Новгород
После сдачи выпускных экзаменов в 8-м классе мы небольшой группой во главе с Зайцевой Галиной Павловной, классным руководителем параллельного класса, пошли в дальний поход в Новгород. У нас были привалы, готовили еду, ставили палатки. Мы шли спокойно, не торопясь. Проходили деревни, где люди с интересом нас рассматривали. И мы тоже. Запомнилось, как в одной избе в окно смотрели муж и жена, каждый в свою створку, круглые, счастливые лица. Как на лубке! Вот откуда черпал образы Кустодиев!
В Новгороде мы остановились в школе. Лазали по стенам Кремля, который в то время был уже очень разрушен. Местами было видно, что все держится «на честном слове».
Это было последнее мероприятие в 5 – ой школе, которая к тому времени уже стала родной. Ребята разбрелись по разным школам, техникумам, училищам. Я перешел в 3-ю школу.

Во главе колонны Леша Чугунов, далее Володя Вербин, Виталий Гончар, Чигирь Николай, Гриненко Юрий, Мельникова Наташа, Кулева Люда,...,...,Карелина Люда, Выходова Зина

На фото справа у памятника 1000-летию России: Зина Выходова, Люда Карелина, ...., Люда Кулева, Наташа Мельникова, ... ►
* Уже учась в Ленинграде, я встретился с В.Н.Гриненко в Мариинке (тогда театр оперы и балета им. Кирова). У нас с Володей Степановым, моим одноклассником по 3-ей школе, были годовые абонементы в 13 ложе над балконом. Мы немного припозднились, свет уже погас, а на наших местах впереди сидели какие-то женщины. Ладно, решили, в перерыве сядем на свои места. Наступил антракт, дали свет, женщины оборачиваются к нам и, о, боже, одна из них – Вера Николаевна Гриненко. Пришлось нам сидеть сзади до конца спектакля. Когда в следующий раз я приехал в Лугу, лица родителей расплылись в улыбке, нетрудно догадаться почему. Чудом сохранились программки тех лет.
(Программки 1967-68 г.г.)

2012 год



Дубровина Ира, 1-4а кл. 
1а класс,16.05.1954г.

1 ряд:?,?,(6-ая)Карелина Люда,...,...,(8) Чушев Володя,(9-ый)Симачев Гена...
2 ряд:(2-ая) Кузнецова Света,(3-я) Вербина Наташа,(?),(5)Мельникова Наташа,(6)Дубровина Ира,(7) Журавлева Рая,(?),(9)Иванова Тоня,(11)Попкова Галя
3 ряд:Вербин Володя, Гончар Виталий, ?,Чугунов Леша,...директор Дубровин М.И.,Орлова Клавдия Тарасовна ....(крайний справа) Тимофеев(фото из архива Дубровиной И.)
2а класс,16.05.1955г.

1 ряд:Карелина Люда,Дубровина Ира, Зайцева , Мельникова Наташа,Вербина Наташа,?,Света Толстикова,Рая Журавлева,Ездакова Таня
2 ряд:...Клавдия Михайловна(учитель во 2-б классе),Орлова Клавдия Тарасовна,(7) Чушев Володя,(10)Иванова Тоня
3 ряд:Тимофеев, (4) Тимофеев Женя(вверху), (6)Рачинский Володя, (9)Гончар Виталий,(12)Чугунов Леша,(вверху)Хлямов Гена,Симачев Гена (фото из архива Дубровиной И.)
*)Рая Журавлева...она, к сожалению умерла очень рано. Красивая девочка была!Но стремилась все время похудеть, хотя и так была очень стройная. Ее старший брат Юрий учился с моим братом в одном классе (выпуск 1956г.). Следующая за ней Света Толстикова сейчас работает в Балтийском ун-те преподавателем англ. языка. Они обе были моими лучшими и близким подругами. Прим. Корниловой Люды
август 2014 года

Выпуск 1962 года

Место для фото 8а класса Место для фото 8б класса
Список учителей и выпускников

Грейжа Виктор, 8а кл. 
1а класс

1 ряд:?,?,Дмитриев Олег,Стильва Нина,...(8-ая)Никифорова Галя...
2 ряд:(7-ой) Грейжа Виктор
3 ряд:(5-ая) Шейла Гарбер, (7-ая) Потикинадо Вера, Сахно, ?,?,Данилова Света (фото из архива Клочкова Г.)
2а класс 5 сентября 1955г.

первый ряд:?,Мошенцова Света, Сахно,? ,Груздев Юра,...
второй ряд:?, Потикинадо Вера,?,?,Сергеева Клавдия Алексеевна,?,Дмитриев Олег,Никифорова Галя,?,?
третий ряд:Стильва Нина,...(пятая) Шейла Гарбер, Клочков Гена,?, Степанов Леня, Данилова Света
четвертый ряд: ...(второй справа) Грейжа Витя, Белявская Люда
2а класс 26 мая 1956г.

первый ряд:?,Шейла Гарбер,Никифорова Галя, ...(7-ая)Данилова Света...
второй ряд:Потикинадо Вера, Дмитриев Олег, Груздев Юра,?,Сергеева Клавдия Алексеевна,?, (последний)Сахно
третий ряд: ...(четвертый) Грейжа Витя, (шестая) Стильва Нина,(восьмой)Клочков Гена,?, (?)
четвертый ряд: ...(четвертая) Мошенцова Света
4а класс 20 мая 1958г.

первый ряд:Никифорова Галя,?,?,?,Минакова Вера(?),Сергеева Клавдия Алексеевна,Стильва Нина, Дмитриев Олег,?,Муратов Олег
второй ряд:Клочков Гена, (пятый) Грейжа Витя
третий ряд: (третья)- Потикинадо Вера, (пятая)-Черкасова Таня, (шестая)- Короткова Люда, (восьмая) – Данилова Света


4а класс

Банкет в честь окончания начальной школы 26 мая 1958г.Гарбер Шейла (стоит в очках)
6а класс 1960г.

1 ряд- ?, Океанов Володя,Дмитриев Олег, Муратов Олег, ?,? , ?, Потикинадо Вера, Груздев Юра.
2 ряд- Грейжа Виктор, Степанов Леня.
3 ряд- Шейла Гарбер, Белявская Люда,(?),(?), Сергеева Клавдия Алексеевна,(?), Черкасова Таня, Никифорова Галя,(?),Кучеров Валя(?), Клочков Гена
7а кл.1961г.

1 ряд- Груздев Юра, ?, ?
2 ряд- Данилова Света, Белявская Люда, ?, Алексеева Е.А.,Дошенкова И.А.,?, Стильве Нина,?
3 ряд- Степанов Леня, ?,Клочков Гена, ?,?,?,?
4 ряд- Хлямов Гена, Грейжа Виктор,Муратов Олег,?,?,?, Дмитриев Олег (фото из архива Груздева Ю.)
Новогодний карнавал - 8а кл.1961г.

1 ряд- Данилова Света, ?, Колобова Зина (?), ? (с полигона), Галя Калинка
2 ряд- ?, ?, Короткова Валя, Дошенкова И.А.,? , Стильве Нина, Белявская Люда
3 ряд- Дима Баликов, Хлямов Гена, Муратов Олег, Богданова Рита, ?,Клочков Гена, Грейжа Виктор
март 2014 года


Клочков Гена, 8а кл. 
В седьмом классе мы совершили поездку в Городец на велосипедах. Привлекла возможность поехать самостоятельно далеко от дома ( 30 км) посмотреть достопримечательности в Городце и по пути.
Велопробег до Городца

Клочков Гена и Степанов Леня
Велопробег до Городца

Чечелов Женя, Степанов Леня, Океанов Вова, Баликов Женя, Белявская Люда
Велопробег до Городца

Океанов Вова, Степанов Леня, Белявская Люда, Чечелов Женя и Клочков Гена.
Велопробег до Городца

Грейжа Витя, ?, Белявская Люда, Киселев Ваня, Клочков Гена, Баликов Женя, Степанов Леня, Богданова Рита

Осенью 1961 г. в класс пришел директор Борис Васильевич Степанов и сказал, что надо точно установить место гибели Тоси Петровой, проложить маршрут от ж/д остановки 112 км до места расположения партизанского лагеря. Для этого мероприятия отобрали самых спортивных ребят. На а/м доехали до Мшинской. Там захватили с собой лесника и в составе: лесник, директор Степанов Б.В., Невский В.Е.- корреспондент «Лужской правды», Клочков Г., Грейжа В., Степанов Л., Барыкин пошли пешком на 112 км, а от него повернули перпендикулярно к ж/д в западном направлении. Всю дорогу отмечали красными бантиками. Пришли на место, быстро нашли елку, у которой отстреливалась Тося Петрова, и 3-4 подорванные землянки.
После возвращения домой договорились с в/ч воссоздать лагерь партизан. Мы выступили в качестве провожатых и привели молодых солдат на место стоянки партизанского отряда. Комсомольцы-солдаты из в/ч быстро восстановили землянки.
Уже зимой в каникулы был организован лыжный поход на место гибели Тоси Петровой.
Поход на 112 км

(вдали) Белявская, Богданова, Степанов, (от окна второй) Океанов, в первом ряду:(четвертый) Баликов, справа учитель физкультуры Чигирь Алексей Иванович
Поход на 112 км

Построение перед началом похода
Поход на 112 км

В пути


8а класс

Клочков Гена и Дмитриев Олег
дер.Госткино колхоза «Искра»
Трое (кроме Грейжи) играли в футбол за юношескую команду полигона «Выстрел» в/ч 83693(?). Мы были в летнем трудовом лагере. Очередная игра по графику пришлась на середину нашей смены. Чтобы попасть на игру, нам выделили автомобиль. Грейжу мы взяли за компанию. Эту игру мы выиграли.

Киселев Ваня, Клочков Гена, Грейжа Витя, Дмитриев Олег.
Во дворе школы

Учитель труда, Дмитриев Олег, Киселев Ваня,Груздев Юра,Грейжа Виктор,Муратов Олег,?, Мошенцов, Клочков Гена , Океанов Володя, Павлов Женя, Степанов Леня. Идем на урок труда в мастерскую.
март 2014 года


Ганичев Володя, 8б кл. 

С внучкой Валерией, июнь 2014 г.
2б класс(?)


Вербина Клавдия Ефимовна- учитель начальных классов, в третьем ряду второй справа Ганичев В., вторая слева Котлярова Л.

март 2014 года
4б класс 1958г.
1 ряд: Пронин, Котлярова Л., Гагарин В.,Богданова Р., Калинка Г., Денисов О., Тимофеева В.
2 ряд:(?),(?), Белова Л., Ганичев В., Цецерская Л., Киселева В., Баликов Е., Лукин Т.
3 ряд:(?), Иванов В., Архипов А., Юзов Н., Базарова В., Башмаков А., Галактионов В., Лаас А., Зубенин В., Ершова Е., Козлова Т.
член родит. комитета Баликова, кл. руководитель Никифорова



Муратов Олег, 8а кл. 
4а класс

Банкет в честь окончания начальной школы 26 мая 1958г. Муратов Олег у стены слева от учительницы, второй справа у стены Клочков Гена.



Похвальная грамота за третий класс



Похвальная грамота за четвертый класс





У Смольного в Ленинграде. Муратов Олег крайний справа, в центре в первом ряду Кимля Маша, в дальнем ряду по центру Кокорин Алексей
1 сентября 1960 г.


Муратова Мария Васильевна, дочь Ольга-первоклассница,сын Олег - семиклассник и Муратов Николай Георгиевич. Н.Г. работал тренером по гимнастике в ДЮСШ гороно г. Луги.



Олег любил дрессировать собаку и у него это получалось (Ольга Муратова)
Материал предоставлен Ольгой Муратовой
июнь 2014 года


Выпуск 1964 года

Фото 8а класса нет
Фото 8б класса

Фото 8в класса

Фото учителей
Список учителей и выпускников

Выпуск 1965 года


Фото 8а класса

Фото 8б класса
Список учителей и выпускников
Это фото сделано во время учёбы в Ленинградском техникуме целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей промышленности , мне 18 лет .
Войтюк Нина,8а кл. 
    Я, Войтюк Нина Андреевна , одна из учениц этой школы . Было это очень давно ... В первый класс пошла в 1957 году, а закончила в 1965 году ( тогда это была восьмилетка ).
Очень хорошо помню нашего прекрасного , строгого , обаятельного директора школы Степанова Бориса Васильевича . Уважали и любили его в школе все : и учителя , и учащиеся !!! Прочитав воспоминания о школе, убедилась в этом ещё раз.
На этом фото мой начальный класс с первой учительницей Раисой Львовной Цветковой . Тех ребят , чьи фамилии помню , перечисляю .
Первый ряд слева направо: вторая - Герасимова Таня, третий - Васильев Толя,седьмая - Шагова Таня, восьмой - Перфильев Боря, девятая - Григорьева Надя
Второй ряд: первая - Зуева Таня, третья - Тойм Люда
Третий ряд: третий - Кузнецов Володя, четвёртая - Войтюк Нина
И ещё : в третьем ряду седьмым стоит мальчик - Павел . Это мой сосед по улице Гагарина , в детстве много общались , попросту все звали его Палька ! Фамилия что-то вылетела из головы . Думаю , что это второй или третий класс...
    Моей первой учительницей была Цветкова Раиса Львовна - молодая, с большими карими глазами . Тогда мы были совсем маленькими и она стала нам "мамой" в школе .
В старших классах классным руководителем была Попкова Мария Николаевна - учитель русского языка и литературы . Я любила этот предмет , он легко мне давался в написании сочинений и изложений .
А вот с математикой было немного сложнее, её преподавала Мясоедова Ольга Васильевна . Хоть и училась я на хорошо и отлично , был один случай , который помню до сих пор ... с некоторой горечью .
Все контрольные работы делились в классе на два варианта (чтобы сидящие рядом не списывали ). Тогда я сидела за одной партой с Валей Гавриловой ( сейчас поддерживаем связь - это моя школьная подруга ). И вот однажды я случайно стала писать контрольную по математике не своего варианта ! Видимо что-то отвлекло меня , сейчас даже не могу вспомнить . Решала сама, никуда не заглядывая и даже не представляла , что будет потом.
Как всегда , после проверки тетрадей , Ольга Васильевна стала кратко комментировать работу каждого и оглашать отметки . Когда дошла очередь до меня , то она сказала : " А тебе , Войтюк , я ставлю двойку ! За то, что решила не свой вариант, а, возможно, списала с Вали ... "
До сих пор помню своё шоковое состояние, стыд просто " захлестнул " меня !!! Вспоминая сейчас этот случай, подумалось: а разве учитель не смог отличить самостоятельного решения от списанного ? Пожурить меня не перед всем классом, а отдельно ? Наверное тогда бы этот эпизод не остался у меня в памяти ... Очень хорошо помню нашу учительницу по пению Дейч Марию Лазаревну - это был мой самый любимый предмет! В начале урока она всегда вызывала к роялю "хоровиков" и мы немного репетировали, а в это время наши мальчишки резвились за партами - им было совсем не интересно !!!
А ещё хотелось бы сказать вот о чём. Был у меня родной брат ( к сожалению, уже давно его нет с нами ) , ровно на год старше меня ( день рождения у нас с одинаковой датой !) - Толя Войтюк . Так получилось , что он серьёзно повредил ногу и целый год не мог самостоятельно посещать школу. Гриненко Вера Николаевна приходила к нам домой , обучала его, давала задания, и мальчик не отстал от своего класса, успешно был переведён в следующий. Вот так просто, с душой и любовью относились к нам, детям , наши учителя !!! За это огромная благодарность всем !
А вот фото класса, в котором учился мой брат - Войтюк Толя . Он сидит в первом ряду (слева направо ) четвёртым.
А теперь немного о нашем классе . Лидерами были девочки : Надя Григорьева , Таня Зуева и Катя Киур !!! Самый умный , это Толик Васильев ( тоже, к сожалению , рано ушёл из жизни ) . В решении математических задач ему не было равных !!! Немало хлопот доставляли учителям Серёжа Подтикинадо и Володя Кузнецов - это были шалуны и выдумщики на всякие проказы мальчишки !!! Учился со мной в одном классе и сын Елены Алексеевны - Белов Володя, красивый , высокий мальчик .
Учился в классе мальчик с необычной фамилией Дромметр Коля, в разговоре сильно заикался и очень стеснителен. Но когда пел своим чистым, звонким голосом ... это было завораживающее пение ! А ещё он провожал меня со школы, идя сзади на расстоянии метров триста! Однажды подарил открытку со словами:

Когда-нибудь среди бумаг,
Покрытых тонким слоем пыли
Найдешь открытку ты мою
И вспомнишь, как с тобой дружили !


    Вот такие детские и трогательные отношения были между нами !!! Многое вспоминается хорошего , доброго , давнего ... Жаль, что возраст не позволяет сейчас многим общаться с помощью Интернета . Ведь тогда мы и представить о таком не могли !!! По специфике своей работы я давно освоила это замечательное " подспорье" в жизни и рада тому , что теперь так легко и просто могу общаться с друзьями !!!
Сохранились две фотографии своего класса ( это седьмой и восьмой классы ). Возможно кто-то посмотрит и дополнит мой краткий рассказ.
На фото справа я вторая слева в первом ряду после окончания 7 класса, 1964 г.
На фото 8а класса я крайняя справа в первом ряду.
1 ряд, 1 девочка слева - Люда Заручейнова, 3 девочка справа - Таня Соколовская.
2 ряд - 3 девочка слева- Таня Зуева, 5 - Оля Иващенко, 6 - Катя Киур.
3 ряд - 1 слева-Сергей Подтикинадо, 4- Володя Белов, сын Елены Алексеевны Беловой
2012 год

Выпуск 1966 года


Фото 8а класса

Фото 8б класса
Список учителей и выпускников

Выпуск 1967 года


Фото 8а класса

Фото 8б класса

Фото 8в класса
Список учителей и выпускников

Выпуски 1954-67 г.г.   ↑Наверх↑
Выпуски 1968-69 г.г.
Выпуск 1970г.
Выпуски 1971-79 г.г.
Выпуски 1980 г. и далее
Фото прошлых лет


P.S. Редакция сайта благодарит сотрудников лужского архива за оказанную помощь.